Сергей Гилев о «Кентавре», Юре Борисове, алкогольных трипах, танце с Белочкой и мечте

Каково это – начинать, когда тебе за 30? Как быть с амбициями, если хочется главных ролей и режиссуры? Мы начали разговор с фильма «Кентавр», который только что вышел в прокат и в котором у Гилева роль мрачного и жесткого силовика. Но разговор обернулся перфомансом. Находясь в Ярославле на съемках, актер вышел с нами на видеосвязь, и внешняя атрибутика общения стала частью спектакля.

Акт 1. Как сложить думающее лицо

(Гилев садится в машину, но никуда не едет).

— Сергей, фильм «Кентавр» снял режиссер Кирилл Кемниц — дебютант. На площадке ощущалась эта «молодая энергия»?

— Нет, по Кириллу вообще не чувствовалось, что он из начинающих. Кирилл такой взрослый, умный дядька. И я даже размышлял, правда он дебютант или нет? Он же снимает как из автомата. На самом деле дебютанты классные. С ними просто зашибись. Мне так повезло, что я поработал, наверное, уже пять или шесть раз с людьми, которые начинают, особенно, если это взрослые люди, которые Бог знает сколько сначала чем-то занимались, а потом долго-долго готовили свой первый фильм, шли к нему, писали его, и вдруг вот прямо сейчас осуществляют. Это клево.

Они так знают, что им нужно! Я всегда вижу, как они борются с продюсерами, которые говорят им: «Чувак, послушай, ты, конечно, главный, это, конечно, твой фильм, но мы здесь даем деньги, и у нас есть право слова. Вроде бы это и почти незаметный конфликт, но больно смотреть на людей.

Не, они классные, человек-дебютант, он же оттачивает свой фильм от начала до конца, прямо вот каждую-каждую-каждую тютельку. Мы-то, актеры, попали к нему в самый последний момент, на самое короткое время, а он до нас работал над этой штукой годы, он сначала думал, потом писал, потом доказывал кому-то, потом получал деньги, потом готовился, наконец-то пришел в съемки, ему дали с этими актерами 15 смен, и вот делай, что хочешь, но сними фильм своей мечты, свой самый первый, самый главный фильм.

Сергей Гилев

— О! Ко мне прилетели три чайки. Они просто орут друг на друга.

— Это хороший знак, три чайки — три проекта.

— Надеюсь, что да.

— А вы сейчас вообще проходите пробы? В «Кентавр» проходили или эта роль конкретно на вас писалась?

— Не, никто, конечно, для меня специально никакой роли еще никогда не писал. Просто вот конкретно именно в этот фильм не было проб, потому что мне сказали: «Если ты готов, то мы тебя утвердим на эту роль». Не знаю, почему так получилось, не уточнял, или уточнял, но забыл. Я, конечно, всегда прохожу пробы. И, к счастью, этих проб много, всем нужно смотреть, кто я такой, как я выгляжу и на что я способен. Это как с ребенком.

Вот я смотрю прямо сейчас, на моих глазах семья вышла погулять, муж и жена, причем они приехали на машине такси, видимо, он работает таксистом, и у них два ребенка, девочка лет четырех и мальчик, которому, наверное, два года, и вот он ходит-ходит и вдруг споткнулся и упал лицом вниз. Его надо, получается, проверять каждый раз, как он ходит.

Вот так же и меня каждый раз на пробах проверяют: а так он сможет сыграть, а вот так сможет? “Мы что-то видели, конечно, но не уверены, что он может вот так”. Пробы, особенно ансамблевые, на самом деле важны.

— Чем?

— Важно понимать, как мы вообще сходимся с этими людьми, подхожу я к ним или не очень. Бывало такое, что пробовался, например, на главную роль, в итоге решили просто всех сменить, потому что всех делают моложе или всех делают, наоборот, старше, и, соответственно меня тоже выпинывают, и вроде бы ты уже метил на главную роль, а тебе говорят: «Мы все перепридумали, это чуть другая история, поэтому главная роль теперь совершенно не для тебя, но мы можем предложить тебе вот эту роль», и дальше ты уже думаешь.

Сергей Гилев

— Обижаетесь?

— Нет, не обижаюсь. Просто думаю: надо в эту роль — не надо? Хоть кто-то же должен не обижаться. Все вокруг обижаются, я устал от этого, все расстраиваются, плохо себя чувствуют. Ну кто-то один в мире должен держаться и быть спокойным, чтобы, когда все будет хорошо, встать и сказать: «Ребятушки, а вот теперь извините, я как-то совсем…”.

— Скажите, а как так получилось, что вы во многих ролях играете персонажей с внутренними демонами? Почему режиссеры вас так видят? Может быть, вы что-то такое транслируете на человеческом уровне?

— М-м-м, я не знаю, может быть, они считают, что я думающий?… Пока я учился, многие люди, которые были как-то связаны с кино и хорошо и много в нем работали, говорили, что актер должен, ну хоть о чем-то думать. У тебя должен быть какой-то взгляд особый, когда тебя видит камера, в твоих глазах должна мелькать хоть какая-то мысль.

— И взгляд становится сразу рефлексирующим, да?

— Да. Совершенно неважно, о чем ты думаешь, потому что если ты в целом хоть о чем-то думаешь, это по тебе сразу видно, вот. Это уже какое-то действие, это уже что-то с тобой происходит. Видимо, у меня сейчас лицо на таком этапе, когда более-менее любая мысль в глазах на экране превращается во что-то нужное режиссерам. Наверное, мне повезло, я так сложил это лицо к нынешнему возрасту, и они это используют. Это классно.

А вы прям его складывали, это лицо?

Ну да, то есть я складывал его, не задумываясь о том, что я его складываю.

Акт 2. О Данииле Воробьеве, Юре Борисове и голландцах

— Перейдем к фильму.

(Гилев нежиданно надевает шляпу)

— О, какая шляпа потрясающая.

— Да, у меня есть шляпа, специальная автомобильная шляпа, я ношу ее только в автомобиле, когда за рулем.

— Почему? Чтобы вас не узнавали?

— Не, просто здесь она очень удобно хранится, никогда не потеряешь, вот она лежит в машине, и ладно. Выходить из дома и специально думать, подходит ли к этой одежде шляпа или не подходит, вряд ли стоит. А в машине просто к любой одежде ее взял, надел, и все хорошо. Так что теперь я человек в шляпе.

— Вы этим закрываетесь от внешнего мира?

— Нет, я вообще от внешнего мира не закрываюсь, пусть внешний мир будет.

Сергей Гилев

— Возвращаясь к фильму. “Кентавр” — та история, где любой пересказ — это спойлер. Невозможно даже чуть-чуть приоткрыть завесу сюжета. И все-таки, считываются референсы. Например, фильм «Таксист» с Робертом Де Ниро. А кто-то даже умудрился сопоставить вашу картину с сериалом «Мерзлая земля», где герой-таксист тоже подозревался в убийстве женщин. Вам ничто не навеял этот фильм?

— Когда мы говорим слово «референсы», а потом у нас возникает в одном ряду «Таксист» и «Мерзлая земля», кажется, что, ну, грубо говоря, референсов и нет – слишком разные примеры у нас. Ну, к чему мы привязались? К автомобилю такси? Вот прямо сейчас я сижу и смотрю на автомобиль такси (Гилев разворачивает камеру, чтобы и нам был виден автомобиль). Это что — референс?

Мне вообще, когда я читал сценарий, он ничего не напомнил. Я его читал как совершенно оригинальную историю и, конечно, как обычно, обращал внимание на роль, которую предлагают сыграть мне. Пытался понять, каким образом можно сыграть так, чтобы было интересно. “Каким образом” — всегда самое сложное. Придумывать это всегда получается у актера Даниила Воробьева. Вот он, кажется, и придумывает хорошо, и получается у него в итоге хорошо. И какая бы роль ни была, ее обязательно кто-то где-то процитирует, и она обязательно станет мемом. А я вот так не умею.

— Умеете, умеете. Мы попозже поговорим про ваши мемы.

— У меня всегда как-то очень тоненько и коротенько. Слегка-слегка. Пум-пум сюда, пум-пум сюда. А ярко-жирно пока не получается. Так. Мы говорили о сценарии?

— Кого вы играли? Что вы для себя придумали?

— Мой герой в “Кентавре” – человек, который забрался достаточно высоко. И вдруг он понимает, что не может пройти никуда дальше. У него есть абсолютно четкий потолок, за который его никто никогда не пустит, хотя у него будут и возможности, и деньги, и способности, но дальше он никогда не заберется. И зная это, он идет на какой-то дерзкий шаг. Кажется, я играл человека в подобной ситуации.

— По сути получился человек без будущего?

— Ну, как бы да.

— А вот скажите, там же очень много экшн-сцен — и погони, и перестрелки. Вам, как мальчику, приятно было такое играть? Всегда хотелось, наверное?

— Я первым делом как раз и шел в проект, потому что это должен был быть супер-мега-боевик. И я пока не знаю, какой боевик у нас получился, потому что большую часть этих суперсцен делали каскадеры, а я смотрел откуда-то издалека. Я не знаю, как они вышли. Я посмотрю на все это на экране, когда побываю на премьере.

— Вам не хотелось самому поучаствовать в трюках?

— Нет, вообще не хотелось. Просто, я не понимаю, в чем доблесть?

Сергей Гилев

— В чем доблесть Тома Круза, делающего все трюки самостоятельно?

— Все так здорово рассказывают о том, что делали трюки. А в итоге никто разницы с каскадерскими трюками на экране не видит. Кроме, конечно того, что всюду написано, что человек сам делал трюки. Это здорово, когда актер умеет и это. А если нет? Тогда во-первых, он рискует, а во-вторых, трюки — не его профессия. Том Круз отбирает работу у каскадеров.

— Негодяй какой.

— Ладно, он имеет право. Просто мне кажется, ничего страшного нет в том, чтобы вот эту суперсложную работу делали люди, которые умеют ее делать так, чтобы никто не травмировался и все было красиво.

Только Джеки Чан мне объяснил, почему здорово, когда трюк делает он сам, а не дублер – в конце трюка видно его лицо и эмоцию, он сразу продолжает играть. А если тебя меняет каскадер, то в конце трюка он показывает спину. Вот наверное для этого и Том Круз все делает сам.

— А что вы испытываете, когда приходится по роли бить человека?

— Ничего не испытываю. Мы же не бьем его по-настоящему в лицо, мы все делаем с перекрытием. Иногда ты говоришь партнеру: «Да я гарантированно вижу отсюда, как проношу ружье мимо твоего лица», а он все равно боится, что я стукну его в подбородок прикладом. Как не успокаивай. Ну, он видит, что я неловкий человек. Что тут испытывать? Просто техническая деталь: я должен сделать вид, что бью ружьем человека в подбородок. Нет никаких чувств. Рабочий момент.

Сергей Гилев в фильме «Кентавр»

— А в жизни приходилось?

— В детстве когда-то… В детстве и в боксе. Когда-то у меня еще был бокс, тоже смешная штука, давно это было. Потом у меня не стало времени. Ни на детство, ни на бокс.

— Все говорят о некоем феномене вашего партнера по съемкам в “Кентавре” Юры Борисова. Вы разгадали эту тайну?

— Так он сам же рассказывает всегда. Юра старается, как все нормальные актеры, сделать роль интересно. А для этого она должна быть какой-то совершенно неожиданной — никаких референсов, никакого прошлого опыта. Она должна быть вот такой единственной, классной, необычной, неожиданной, которая только у него может получиться. И вот он сидит и думает над этим. Если вдруг ему кажется, что режиссер идет по слишком простому пути, он спорит с ним. Он делает свое. Или он делает свое, не слушая режиссера, даже если тот возмущается. В общем, Юра, кажется, очень любит работать и понимает, что он делает. Ему нравится быть актером и играть в кино. Вот и все. Какие там могут быть секреты? Ну и, опять же, он, видимо классный человек сам по себе.

— А может, ему просто повезло с лицом?

— Не может просто так повезти с лицом. Лицо же оно тоже постепенно с возрастом формируется. Если ты негодяй, то у тебя чуть иначе будут двигаться мышцы. Хотя, может быть, я несу чушь. В основном мне кажется, что на человека влияет еда, вода и воздух. Поэтому часто очень похожие друг на друга люди живут в одной стране, ведь они питаются одной пищей, они пьют одну воду и говорят на одном языке. Мне кажется, даже язык немножко влияет на то, как устроено лицо человека. Потому что, когда ты артикулируешь — работают разные мышцы, и так в течение всей жизни, в итоге у человека особенным образом располагаются морщины. Так, я вижу различия в среде русских, голландцев и американцев. По лицам прям видно, насколько они разные, и насколько они при этом похожи друг на друга. Вот так мы с Юры перешли на голландцев.

— Ну мы же помним, вы непростой человек, тоже сложивший себе непростое лицо...

Акт 3. Об алкогольных трипах, Белочке и мемах

— Вы пришли в профессию, когда вам было за 30. В каком эмоциональном состоянии это сделали? И еще, если позволите: кем надо быть, чтобы в 30 лет захотеть этой профессии — зависимой, чреватой разочарованиями, нереализованностью?

(Гилев меняет шляпу на кепку и надевает темные очки).

— Про зависимость на самом деле я понял только сейчас. Да, ты не чувствуешь себя человеком, который принимает решения только сам, даже если эти решения касаются тебя. Ты часто зависишь от решений режиссеров, продюсеров, каналов. Это странно. И для того, чтобы выйти из этой ситуации, надо, наверное, или уходить в какую-то соседнюю профессию, быть режиссером, сценаристом, продюсером — кем угодно. Или каким-то образом поднимать свой статус на такой уровень, чтобы хотели снимать только тебя и приходили к тебе сильно заранее, а ты из всего мог выбирать самое лучшее. Это я узнал только сейчас.

Сергей Гилев

Но в любом случае, зависим я как актер или не зависим, зарабатываю я сейчас больше, чем зарабатывал на любой другой моей предыдущей работе, где я, как мне казалось, был понезависимее, чем сейчас. Хотя почему независимее? Если у меня всегда были какие-то начальники? Сейчас у меня нет никакого начальника, ни одного вообще. То есть в любом случае я сейчас более независимый, чем был раньше. Это хорошо.

В любом возрасте, мне кажется, можно хотеть этой актерской профессии. Но я хотел ее с детства! Просто как-то долго пробирался. А в каком эмоциональном состоянии подошел?

— Ну, вот к 30 годам вы вошли в эту профессию, и дальше посыпалось много предложений. У вас появилась стратегия, как действовать, продумывали схему своего поведения — как попасть сначала в “Чики”, потом в “Актрисы”, потом в “Кентавр”? Как-то это выстраиваете?

— Да, всегда. Но, опять же, всегда из того, что предлагают. То есть пока не было такого, чтобы я мог пойти к кому-то и сказать: «Послушайте, друзья, у меня есть такая идея, эти люди могли бы ее написать, а вот этот человек мог бы быть режиссером, а я мог бы быть, например, актером в главной роли». До такого я пока еще не дошел, но держу в уме. Хочется так сделать однажды, а пока очень простая стратегия. Если я уже сыграл подобную роль, то, наверное, во второй раз ее еще можно сыграть, но в третий уже точно не стоит. Недавно было так с одной ролью: меня звали на пробу, я должен был сыграть мэра небольшого города. Эти мэры небольших городов в наше время какие-то молодые, они всех понимают, о чем-то думают — так написаны эти роли. Я говорю: «Друзья, я такого человека уже сыграл два раза — в «Черной весне» и еще в одном проекте, уже без завитых волос, и, наверное, в третий раз мне не стоит залезать туда. Чтобы что?».

Сергей Гилев в сериале «Чики»

— А роль в «Кентавре» разве не пересекается с вашим образом в “Чиках”?

— Тут другое, другое. В «Чиках» человек с огромным неудовлетворенным членом, а в «Кентавре» персонаж поумнее. Он лысый и злой, лысый и злой. И много-много-много раз про него: лысый и злой. Кого я играл в «Кентавре»? Лысого и злого. “Сергей, кого вы играли в «Кентавре»?” — “О, я играл лысого и злого человека”. Никогда в жизни мне еще не доводилось играть лысого и злого человека.

— Причем одновременно!

— Да! Я ведь играл злого, но никогда не играл лысого, а теперь я сыграл лысого и злого одновременно.

(Сергей пытается завести автомобиль, но что-то идет не так).

— Чувствуется в вас страсть к психоанализу и самокопанию. Когда-нибудь работали с психологами, гештальт-терапевтами?

— Нет, я только пару раз в жизни ходил к психотерапевту, потому что это трудно, долго и дорого. И стал разбираться со своими проблемами сам.

— А ваш герой в сериале «Актрисы» — успешный артист, не сумел разобраться с собой сам. Насколько индустриальные рефлексии там показаны точно?

— Я думаю, абсолютно точно, потому что все это придумано человеком из кино (режиссер Федор Бондарчук, сценарист Паулина Андреева — Прим. ред.), который видел много людей из кино и списывал, и рисовал с них. Эти фразы всем знакомы, поэтому лучше всего сериал «Актрисы» принимали на премьере, когда первые три серии показывали как раз киношникам. Люди, которые не работают в кино, не очень поняли этот сериал. Часто задают вопросы: «Что это вообще такое?». А люди, работающие в кино, реагируют: «Ха, да, это мы».

— Послушайте, но ведь нам показали очень неприятных людей, которые способны на любой поступок — предательство, подлость, обман, ради чего-то ничтожного, например, получения роли. Так это правда? Вы такие?

— Ну, там же не все такие, там есть и славные ребята, а есть и негодяи.

— Да практически нет там славных ребят.

— Так и среди людей практически нет славных ребят. Если общаешься с человеком не просто: «Здравствуйте — здравствуйте», а начинаешь куда-то копать, оказывается, Господи Иисусе, лучше бы я его не знал. Мне кажется, у таксистов тоже такое есть. Да? И еще у многих представителей разных профессий.

— Зрители вправе задаваться вопросами: «А зачем мне надо выдерживать такое количество серий, чтобы узнать о том, как живут люди, от которых моя жизнь не зависит, люди малоприятные, которые грубо говоря, с жиру бесятся в этих своих страданиях». Что бы вы ответили на такую критику?

— Так какая разница, кто по профессии эти персонажи? Это же просто люди. Просто люди, которые работают актерами. Мы посмотрели очередной сериал про каких-то людей. У врачей своя профдеформация, у актеров своя, у полицейских своя. Зачем нам смотреть истории про полицейского или про военного, у которого какой-то синдром? Нам это тоже не близко. То же самое и про актеров. Не хотите смотреть, не нравится — не мучайтесь. Но людям почему-то нравится смотреть про актеров на самом деле. Поэтому раз в год или раз в два года кто-то обязательно о них что-то снимает.

Сергей Гилев в сериале «Актрисы»

— А вы замечали за собой такое, как показано в сериале «Актрисы»: случается с вами неприятность или горе, и вы пытаетесь запомнить это состояние — все для будущей роли?

— Конечно, всегда.

— Это же ужасно.

— Каждый раз. И это вообще не ужасно. Обычно, нормально. Ты думаешь: «Вот как на самом деле это происходит».

— И все в топку ролей, да?

— Конечно, потому что в следующий раз, когда я буду играть человека, у которого кто-то умер, я не буду падать на пол и рыдать. Да, бывают люди, которые горюют так. А я, например, делаю это по-другому. Вариантов очень много, давайте попробуем какой-то другой. Почему нужно брать первый попавшийся?

— Понятно. Мы говорили с вами о мемах, и вы жаловали, что ваше творчество их не рождает. Но это неправда, потому что ваш танец с Белочкой в «Актрисах» стал самым настоящим мемом. Расскажите, как это все снималось и как вы после этого живете?

— Тут в первую очередь молодцы хореографы, потому что они просто вызвали меня на неделю тренировок этих танцев. Я несколько раз к ним приходил, и мы что-то выдумывали. А я деревянный, не умею нормально танцевать. И они из каких-то моих движений составили этот танец. Кого туда не вставь, тот бы стал человеком с самым классным номером в этом сериале. А повезло мне. А вы знаете, что я пробовался еще на роль Геры?

— Которого Алексей Макаров в итоге сыграл?

— Которого Макаров сыграл в первой серии. Я пробовался на него и все размышлял: «Вот эта роль, она такая большая, но только на одну серию. А вот та роль не очень большая, но размазана по всем сериям. Какая из них лучше?». Но меня взяли вот на эту, и мне повезло.

— Видимо, еще не время выпадать из окна. Время танцевать. Скажите, а вот этот алкогольный трип вашего персонажа с Белочкой показан достоверно? Именно так и бывает в запоях?

— Не, у меня такого никогда не было. У меня как-то все по-простому. И нет алкогольной зависимости. Но я видел разных людей в разных состояниях, поэтому да, бывает и такое.

Занавес

(Гилев снимает кепку и очки)

— Скажите, у вас есть режиссерские амбиции? Я знаю, что вы снимали небольшие сюжеты, когда работали SMM-щиком на Кинопоиске. Сейчас пытаетесь что-то реализовать?

— Амбиции есть, но это настолько другая профессия. И к ней надо настолько всерьез подойти. А где найти время? Я ощущаю, что время идет, а я даже не приблизился к этой цели. Может быть, надо действовать и думать на ходу? Как ты возьмешь у кого-то деньги и ответственность за них и начнешь что-то снимать, если ты недостаточно готов? Наверное, можно на это наплевать и попробовать. Но мне стыдно.

Сергей Гилев

— Кого бы вы взяли бы из живущих и не живущих актеров в свой фильм? Каст мечты?

— Я бы взялРозина. Уж больно он удивительный. А еще Батишту и Ульяну Глушкову.

— Мне кажется, вы хорошо с Олегом Далем сочетались бы.

— Олег Даль классный. Я был когда-то в Петрозаводске, ездил в тот самый дом, где они снимали «Отпуск в сентябре». И, во-первых, вокруг все изменилось. Во-вторых, невозможно попасть не то, что в ту квартиру, а в подъезд. В квартире какие-то обычные окна, какие-то люди живут. Знают ли они, что там снимали? В городе ощущение, что вообще никто не знает, что там снимали этот фильм. Причем я там был накануне, кажется, то ли 40-летия, то ли 45-летия этого фильма.

— Грустно от этого?

— Нет, просто интересно. Да и какая разница людям, если это не их любимый фильм? Я так однажды был в Миннесоте около дома и кафешки, где снимали мой другой любимый фильм под названием «Beautiful Girls» 1996 года. И я, конечно, тогда был такой дурак, что в этой кафешке не поспрашивал о том, как проходили съемки. Я просто сидел, смотрел по сторонам, а надо было всех спрашивать, как тут снимали, когда, где, что. Не понимаю, я оказался там один единственный раз в жизни, вряд ли доеду в следующий раз. Почему я не поспрашивал?

— Может быть, вам никто бы и не ответил.

— Может, и не ответили бы. Теперь мы не узнаем, а я остался в дураках.

Сергей Гилев в сериале «Пассажиры»

— А что бы это было по жанру – ваш фильм мечты?

— Мне всегда представляется фильм, в котором люди очень много говорят.

— Вуди Аллен, Тарантино?

— Скорее, Вуди Аллен. Но как это сделать интересным? Пока не понимаю. Надо же быть еще и немножко сценаристом. То есть нужно освоить две профессии, которым я совершенно не учился. Ты вроде имеешь к ним какое-то отношение и видишь их издалека, когда работаешь актером. Но там ведь такие профессионалы. Пока я не знаю, как подступиться, но очень хотелось бы. Надо просто начать, а для этого нужно очень много времени. А все свое время я трачу на то, чтобы работать или очень хорошо отдыхать. Потому что я очень люблю хорошо отдыхать.

— И как вы это делаете?

— Я просто лежу в кровати, читаю или смотрю что-нибудь. Или гуляю по два с половиной часа с ребенком по городу.

— Вы больше не пишете картины?

— Да как-то чуть-чуть. Хочется вернуться к ним, а нет времени, обидно.

— Сережа, скажите, а у вас нет комплекса, что при такой загруженности, таком обилии ролей, главных очень мало. Все-таки пока это персонажи, которые рядом с другим героем. Не обижает?

— Нет, это же долгий процесс. Я всего три года нормально снимаюсь в кино, меня еще только начинают узнавать и замечать. Надо к этому идти постепенно. Все остальные ребята, которые играют главные роли, если посмотреть, находятся в кино 10, 15, 20 лет. Всему свое время.

— Вы готовы на такой забег в свои 43, ждать вот столько?

— Мне нужно чуть-чуть быстрее все делать или я не получу этих главных супер-ролей, а может быть и получу прямо сейчас, кто знает.

— В чем бы хотели еще сняться – комиксы, историческое кино?

— Должно быть что-то свежее и новое, ничего исторического. Зачем? Лучше куда-то вперед. Историческое мы уже сто тысяч раз проходили, дай Бог ему здоровья.

Сергей Гилев в фильме «Крылья над Берлином»

— Ну вот, кстати, не могу не спросить об историческом. Вы же снимались в «Декабре» Клима Шипенко — сериале о Есенине? Эрлиха играли. Какие ощущения от этого мира поэтического?

— Я не люблю поэтов и поэзию.

— Почему? Вы же хотели и Летова сыграть, и Лимонова.

— Я бы с радостью, но они не то, чтобы поэты, они в первую очередь какие-то очень необычные ребята. Интересные ребята с необычным взглядом. Трудные люди с тяжелой судьбой.

— Как вы?

— Да нет, я с обычной судьбой. У меня нетяжелая судьба. Мне очень хорошо, мне всегда легко, весело и радостно. В «Декабре» мне больше всего нравилась атмосфера и ритм. Вот когда ты читаешь сценарий, прямо чувствуешь ритм: «Тун-тун-тун, тун-тун-тун» Я не знаю, как это передать в тексте, без интонации все звучит, конечно, глупо. Это был хороший сценарий, поэтому я был рад, когда меня взяли в «Декабрь». Хоть и роль там совсем небольшая. Я жду, когда проект выйдет. Однажды он все-таки выйдет.

— Будем надеяться. Скажите, бытие все-таки определяет сознание? Бедный человек имеет больше мотивации двигаться вперед, нежели богатый?

— Бедный человек, к сожалению, какая бы мотивация у него ни была, не имеет возможности двигаться вперед, потому что он бедный. И поэтому было бы здорово, если бы бедных людей было меньше. Ну и тут, соответственно, людям должно помогать государство, а оно не помогает.

— Но вы же тоже, в принципе, пришли к тому, что имеете, «снизу» — приехали в Москву из Ижевска, не сказать, чтобы роскошествовали. Что потеряли по дороге, что приобрели?

— Вообще ничего не потерял, а приобрел автомобиль и жену с ребенком. Я был очень тупым раньше, очень тупым. Я был тупым как среднестатистический тупой человек, а потом стал все-таки чуть умнее, потому что мне очень везет с друзьями. Друзья мои — удивительные люди, и к ним я так подтягивался всю жизнь, что хоть что-то во мне осталось в итоге.

— При такой занятости вы сегодня успеваете ощутить, что жизнь удалась? То, к чему вы стремились, сделало вас счастливее? Вы реализовались?

— Жизнь ведь она очень длинная, и мы уже 10-15 лет назад поняли, что если ты живешь достаточно долго и не умираешь, то у тебя всегда случаются какие-то этапы. Вот ты работаешь в одном месте, а потом через какое-то время решаешь, что все это тебе надоело и ты хочешь делать другое. Мне повезло, что я смог заниматься сначала одним, потом другим, а потом совсем другим. Я сменил 3-4 профессии. А мне всего лишь 43 года. Если я буду жить, например, 90 лет, то у меня впереди еще почти полвека. Раньше я думал, что актером можно работать до 90, но с каждым годом у тебя все-таки становится чуть меньше ролей и чуть больше свободного времени, и, наверное, играть в кино до этих лет скучновато, надо придумывать что-то еще. Я не знаю, где окажусь. Вот когда мне будет 90, я буду сидеть на веранде, смотреть на закат, я, наверное, и отвечу на вопрос, счастливую ли жизнь прожил. А сейчас кто знает, что у меня получилось.

— Я вам желаю обретать на этом пути еще очень много и друзей, и возможностей, и чтобы ваши режиссерские амбиции наконец реализовались. Главных ролей вам. И не грустите. Вы какой-то грустный сегодня.

— Это просто закат. Закат и какие-то мелочи, которые надо решить. Типа кондиционер не работает.