Борис Корчевников, «Прямой эфир»: «Комплименты говорю только жене»

Талантливый человек талантлив во всем. У него отлично складывалась карьера и в кино, и на телевидении, но он выбрал второе. И ни разу об этом не пожалел. Ведущий программы «Прямой эфир» на канале «Россия 1» Борис Корчевников  рассказал о своем отношении к славе, о первой любви, нынешнем семейном положении и о страшном эфире, посвященном одесской Хатыни, который он никогда не забудет.

– Борис, были ли у вас кумиры в детстве? На кого хотелось равняться?

– На Никиту Михалкова. Его человеческое влияние на меня было сродни влиянию факира на змею. Увидев его на экране, замирал и смотрел. Скорее всего, из-за него я в 15 лет начал качаться – знал, что он активно занимается спортом. Моя нынешняя работа подарила мне встречу с Никитой Сергеевичем – мы сделали два выпуска «Прямого эфира». Я полюбил его еще больше: это уникальный человек, бесстрашный в следовании своему призванию. В этом я по-прежнему хотел бы ему подражать.

– С кем еще из известных людей вы бы с удовольствием встретились сегодня за чашкой чая?

– Чай я люблю пить с родными – мамой и женой. Но из недавних встреч запомнилось знакомство с семьей «народного губернатора» Донецка Павла Губарева. Он и его жена Катя – удивительные, беззаветно любящие друг друга и свою землю люди. Павел – первый известный человек, с которым я захотел сфотографироваться. Вот он – настоящая звезда. Человек, который творит историю. И не из амбиций, а потому что обстоятельства призвали его, простого бизнесмена средней руки, действовать! Как сказал Христос в Евангелии, «оставь все и следуй за Мной». Так поступили и они с женой, когда Украина взорвалась. Такой силе и такой любви очень хотелось бы подражать.

– Уже в 12 лет вы были ведущим и репортером детской программы «Там-там новости». Как отнеслись к обрушившейся на вас популярности?

– Зазнавался, наверное. Такие эксперименты не для детской психики. Недавно в Петербурге встречался с вдовой великого Эдуарда Хиля. Сейчас нам даже сложно представить, какой у него был успех! Поклонницы ездили за ним по всему СССР, некоторые перебирались в Ленинград, чтобы быть рядом, прилетали из-за границы… Знаете, почему это никак не отразилось на нем? Потому что он прошел войну, ребенком чуть не умер от дистрофии, словом, к той поре, когда стал знаменит, так настрадался, что к его чистой душе не могла прилепиться гордыня. Нынешние «звезды», получающие славу, едва перешагнув порог совершеннолетия и не имея почти никакого жизненного опыта, зачастую становятся малоприятными людьми.

– Как вы думаете, среди ваших одноклассников было больше тех, кто искренне радовался вашим успехам, или завистников?

– Даже когда человек совершает подлость и друзья мне объясняют: «Да он тебе просто завидуют», – не верю. Может быть, потому что сам никому не завидую. Я всегда работал в конкурентной среде. Будучи репортером, изумлялся мастерству Антона Хрекова, Алексея Пивоварова**, Павла Лобкова, Андрея Лошака**, Николая Картозии, Никиты Анисимова, Бориса Кольцова. Учился у них, восхищался, но ни разу не позавидовал. И сейчас, когда вижу, как кто-то делает что-то лучше, присматриваюсь и учусь. Зависть – это чудовищная неблагодарность Богу за то, что тебе дано.

– Ваши друзья сегодня – это те, с кем вы общаетесь с детства или с кем познакомились уже в более зрелом возрасте?

– Хорошо, когда дружба проверена временем. Но другом может стать и коллега, людьми, с которыми вместе работаешь – и они тоже становятся друзьями, потому что мы насыщаемся энергией, талантами и мастерством друг друга. У Пастернака есть сильная фраза: «Человек в других людях – это и есть душа человека».

– На ваш взгляд, возможна ли дружба между мужчиной и женщиной? У вас есть подруги?

– Кажется, в «Дяде Ване» у Чехова разбивается эта иллюзия: «Сначала любовники, а потом уже друзья», – говорит один из героев. Но это если жить бессмысленно и страстями… У меня всегда в друзьях было много девушек. Распущенному человеку, который в каждой женщине видит объект желания, понять это, наверное, сложно.

– Наверняка после того, как вы стали работать на ТВ, девочки стали проявлять к вам повышенное внимание…

–Так будет с любым, если его ежедневно показывать по телевизору.

– В каком возрасте вы впервые влюбились? И как звали вашу избранницу?

– Это было в летнем детском саду Большого театра «Березка». Ее звали Ксюша. Мы с ней были в одной группе, и пока все гуляли на детской площадке, стояли обнявшись. Про поцелуи тогда не знали.  До сих пор для меня объятия – это лучшее проявление нежности.

– А сейчас вам было бы интересно с ней встретиться?

 – Никогда не думал об этом…. А ведь интересно, как сложилась ее жизнь! И сколько этих жизней она уже прожила с той поры… Я – очень много.

– После 11-го класса вы поступили и в Школу-студию МХАТа, и на факультет журналистики МГУ. Но выбрали все-таки журфак. Почему?

– Интуитивно чувствовал, что не стоит идти в актерскую профессию. Есть гениальные актеры – Лив Ульман, Сергей Маковецкий, Антон Шагин, – которые в этом ремесле сказали свое слово. А сколько миллионов душ оказались в этой профессии, хотя судьбой им предназначалось что-то другое. Это беда! Ну и потом, есть в актерской профессии нечто отталкивающее: постоянное капание в себе, нарциссизм. В актерских воспоминаниях таких сюжетов предостаточно: рыдал на похоронах родителей и запоминал, как это делал, для будущей роли. Ужасно! Это ломает психику, а иногда и жизнь.

– Какой главный совет вы получили в своей жизни?

– Десять библейских заповедей.

– Помните свой первый выход в качестве ведущего «Прямого эфира» на канале «Россия 1»? Волновались?

– Конечно. Но мне помогла мощная энергия преодоления. Я понимал, что попал в команду выдающихся людей. Очень хотелось оправдать их доверие.

– А можете вспомнить свой самый трудный эфир?

– Я не помню простого – их не было. Но эфир про одесскую Хатынь в мае этого года был очень страшный. Передо мной сидели люди, которые сумели выйти из этого пекла. Я понимал, что для них этот эфир, может быть, последний шанс сказать правду о том, что произошло в Доме профсоюзов. Скорее всего, они не смогут вернуться на Украину: их объявят в розыск сразу после эфира. Но самое главное – глаза этих людей. Это глаза святых, готовых умереть свою родину. И этих людей ни за что назвали террористами. А они – настоящие патриоты и антифашисты. Вести такую программу – это огромная ответственность еще и за их судьбы.

– Не могу не попросить вас прокомментировать ситуацию с гостем одной из ваших программ Виталием Заикиным, который утверждает, что вы якобы сломали ему руку. Как было на самом деле?

– Я читал об этом. В статьях его называют «историком телевидения». Уважаю его желание попасть в историю, но пусть это происходит без моего участия.

– В «Прямом эфире» у вас строгий дресс-код. А в обычной жизни какой стиль одежды предпочитаете?

– Простой. Поскольку мне становится дурно в любом магазине, покупаю что-то очень редко. Ношу подаренное или купленное еще лет десять назад.

– Как отдыхаете после съемок?

– Спортзал, бассейн, баня. Церковь, книга в кровати, тишина. Сон – 8–9 часов. Раньше, до этой работы, я спал гораздо меньше. Но теперь, чтобы иметь свежую голову, мне нужно высыпаться.

– У вас успешно складывалась актерская карьера. Не думали вернуться в кино?

– Нет. То, что я делаю сейчас, – это мое. А в кино я чуть-чуть погостил.

– Предложения поступают часто?

– Случается, но я отказываюсь. На кино нет ни времени, ни сил. Умирать надо в каком-то одном деле.

– Помните, на что вы потратили первую зарплату?

– Отдал маме.

– Чего вы никогда не сделали бы даже за миллион долларов?

– Неактуальный вопрос. Умный человек не будет рисковать из-за этой, уже не самой надежной валюты в мире.

 – Часто делаете комплименты женщинам?

– Да, но не очень получается. Не особо благодарят меня за эти комплименты. Видимо, стоит их делать только жене.

– А должна ли женщина хвалить своего мужчину?

– Мужчина никогда не бывает так слаб, как в тот момент, когда женщина говорит ему, что он сильный. Все хорошо в меру.

– Что мужчине всегда приятно слышать от женщины?

– Мужчина не любит ушами. Да и главного словами не скажешь. Он просто должен видеть и знать, что женщина безраздельно принадлежит ему. Но это работа обоих.

– Некоторое время назад в интернете появилась информация о вашей свадьбе с актрисой Сесиль Свердловой. Ваши поклонницы до сих пор спорят, правда ли это…

– Свадьбы пока не было. Если будет, обязательно сообщу.

Бориса и Сесиль в интернете уже не раз поженили

– Если бы вам в руки попала машина времени, в какую эпоху и в страну хотели бы переместиться?

– В 1917 год. Чтобы не допустить революции, крушения страны. Я бы рассказывал всем, как плоды этой трагедии мир будет пожинать весь ХХ и ХХI век; как мучительно мы будем возвращаться к тому, что потеряли. Но я уверен, что у меня все равно ничего не получилось бы. Остановить процесс саморазрушения было невозможно. У Окуджавы есть великие строки:

Вселенский опыт говорит,

что погибают царства

не оттого, что тяжек быт

или страшны мытарства.

А погибают оттого

(и тем больней, чем дольше),

что люди царства своего

не уважают больше.

Хорошо бы нам сегодня это понять.

Беседовала Ирина Боровлева

Читайте также:

Борис Корчевников скрывает свою свадьбу

Фильм «Не верю!» рассорил Парфенова и Корчевникова

Шнуров и Корчевников вскрывают шоу-бизнес