Даниэль Брюль о "Бесславных ублюдках"

Отрывок из интервью в котором Брэд Питт, Даниэль Брюль и Элай Рот высказываются о Тарантино и «Бесславных ублюдках».

Актеров с заразительным положительным обаянием можно сосчитать на пальцах одной руки. Брюль – один из тех прирожденных «хороших парней», кому без труда удается транслировать свою положительность на экран. В эпопее Тарантино его персонаж – едва ли не единственный, кого не назовешь ублюдком. И это при том, что Фридрих Цоллер – идеальный фашистский солдат, готовая ролевая модель для соплеменников. Герой фронта и пропагандистского фильма «Гордость нации», снятого по прямому заказу Геббельса, он готов выполнить особо важное задание нацистской партии и стать суперзвездой.

GQ Как началось твое знакомство с Тарантино?

ДБ Квентин посмотрел фильм «Гудбай, Ленин», который ему понравился. А в 2004 году он возглавлял каннское жюри и видел в конкурсе еще одну картину с моим участием – «Воспитатели». Мы пересеклись тогда, но очень коротко. Потом он был в Германии и сказал в интервью какой-то газете, что ему, дескать, «нравится Даниэль» и он хотел бы когда-нибудь с ним работать. Читать такое, конечно, приятно, но особо в это не веришь. Однако два года спустя мне действительно позвонили, и вот мы уже встречаемся с Тарантино в Восточном Берлине в саду модного отеля «Кью». Я терпеть не могу проходить пробы и во время обеда заказал очень много белого вина с целью его напоить, чтобы он подписал контракт без всяких проб. Но в конце обеда услышал: «Все было прекрасно, но пробы тебе, дружище, все равно придется пройти»…

Пробы прошли неудачно: я выучил не ту сцену. Но когда Тарантино попросил сыграть один из кусков по-французски, а перевода не было, я предложил ему перевести сцену прямо с листа, чем потряс и Квентина, и его продюсеров, знающих только английский. Вместо французских слов, которых я не знал, я вставлял испанские: они, разумеется, не заметили (мама Даниэля – испанка, и родился он в Барселоне. – Прим. ред.). Тогда-то, я думаю, Квентин и решил отдать эту роль мне. Но поскольку в день проб и он, и я были с бодуна, контракт подписал позже, на трезвую голову. В общем, не лучшая это идея – спаивать режиссера…

О чем вы беседовали во время долгих застолий? Неужели исключительно о кино?

В основном да. Я очень хорошо подготовился: посмотрел большое количество военных немецких картин. Никогда больше не буду пытаться выглядеть умнее, чем я есть. Особенно в глазах Тарантино! Он видел как минимум на 5 миллионов фильмов больше, чем я. Когда я говорил ему о какой-то немецкой картине, он неизменно вспоминал еще несколько, о которых я и понятия не имел. Я потел, иногда прикидывался, что знаю, о чем он говорит, – особенно после второго бокала вина… Он рассказал, что роль Цоллера была написана под влиянием Оди Мерфи – реально существовавшего американского героя войны, впоследствии ставшего киноактером. Квентин порекомендовал мне посмотреть его фильмы. Это было интересно и поучительно: этот Оди Мерфи был такой солнечный мальчик, о котором никто бы никогда не подумал, что он герой войны (убил 240 немцев, был награжден высшими военными наградами США, Франции и Бельгии. – Прим. ред.). Во время съемок я узнал, что в Берлине есть бар под названием «Тарантино’c». Потрясное местечко, в нем все посвящено Квентину. Однажды мы отправились с ним туда. Никогда не забуду лиц барменов, когда они увидели живого Тарантино, переступившего порог их заведения.

Как твое поколение немцев относится ко Второй мировой? Это по-прежнему больная проблема?

Мы очень хорошо знаем, что случилось в нашей стране. Ее разделение и все остальные беды – лишь последствие. Я часто думаю о том, что, если бы не было Гитлера, я не снялся бы ни в одном своем фильме. С другой стороны, мое поколение – первое в послевоенной Германии, которое вновь обрело уверенность в себе. И мы не хотим, чтобы о немцах говорили только в приложении ко Второй мировой и Третьему рейху. Германия – интереснейшая страна, и масса всего выдающегося происходило у нас как до, так и после войны.

Ты служил в армии?

Нет. Среди моих друзей нет ни одного, кто бы служил. В сегодняшней Германии нормальные молодые парни вместо армии отдают год жизни социальной службе. Вот и я ухаживал за пожилыми, немощными людьми. В отличие от службы в армии, это действительно имеет смысл. Этот год – пожалуй, лучший в моей жизни. Я занимался тем, чем действительно стоит заниматься. Этот опыт навсегда изменил меня: я стал осознавать нужды людей, которых мы практически не видим на улицах города. Их очень много, таких людей – скрытых за кулисами своих квартир, одиноких, оставленных. Эта работа вдохновила меня на сценарий, который я пишу до сих пор. Это история любви очень пожилой женщины и очень молодого мужчины… Но когда я снимался в своем первом фильме о войне – он назывался «Веселого Рождества», – всех нас, актеров, вывезли в военный лагерь под Берлином. Помню, реальные солдаты над нами очень смеялись. Для них мы были педиками. Представляю себе, как мы выглядели, маршируя в ужасной военной форме времен Первой мировой войны! Действительно, обхохочешься!