Алексей Горбунов: «Неудобно перед шахтерами»

Этот актер серьезен и немногословен. И герои у него такие же. Смеялся только шут Шико из «Графини де Монсоро», но и тогда это был смех сквозь слезы. 29 октября Алексею Горбунову исполняется 50 лет.

– Алексей, накануне юбилея принято подводить итоги. Что вы поняли про свою жизнь?

– Во многом она зависит от людей, которых встречаешь на своем пути. Мама моего товарища все время повторяла ему: «Марик, просить у Бога надо одного: «Господи, брось меня среди своих». И чем старше становишься, тем отчетливее понимаешь, насколько это верно.

– Вам в этом смысле повезло?

– Безусловно! Судьба подарила мне встречи с великими актерами. Многих уже нет – Борислава БРОНДУКОВА, Олега БОРИСОВА, Юри ЯРВЕТА, Евгения ЕВСТИГНЕЕВА. Но я видел, как они работают. Трудно передать то фантастическое ощущение соприсутствия! Еще совсем молодым я снимался в «Филере» Романа БАЛАЯНА. Следил буквально за каждым жестом Олега Ивановича ЯНКОВСКОГО. А когда узнал, что буду сниматься с ДЖИГАРХАНЯНОМ, меня двое суток колотило. И это при том, что Армен Борисович – замечательный человек, трогательный, трепетный. ВЫСОЦКИЙ, ШУКШИН, ЛЕОНОВ, КОПЕЛЯН… Они умели играть судьбы человеческие. И работали на износ. А вот мое поколение… Словно все стерты. Все про жизнь свою думаем, как ее получше обустроить.

– Что, совсем куража нет?

– Такого, как, скажем, у Петра Ефимовича ТОДОРОВСКОГО, нет. Вот человек! Прошел войну, ему уже далеко за восемьдесят, а он сохранил умение радоваться жизни. Я три месяца снимался у него в«Риорите».  Пятнадцать часов смена, мы все с ног валимся, а он ходит, песни напевает да еще всех заряжает: «Ну-ка, ребятки, давайте поднажмем!»

– Говорят, актерская профессия – не мужская. Но язык не повернется сказать такое о Шукшине или Высоцком…

– Естественно, водить самолеты сложнее, чем играть летчика. А кто мы для шахтеров? Клоуны, петрушки. И когда эти люди подходят за автографом, даже неловко становится. У меня самого дед шахтер, его уже не было, когда я родился, но бабушка много про него рассказывала. В начале семидесятых эта профессия была в почете, люди получали хорошие деньги. А сейчас в Донецке, где я снимался в фильме «Последний забой», шахтеры за адский труд получают крохи! Смотрю на некоторых продюсеров или «зазвездившихся» коллег и думаю: их хотя бы на один день туда, в забой. Может, что-то про жизнь правильное поняли бы…  И все же это не значит, что актерство – это нечто позорное. Только рассказывать про летчиков, шахтеров,  врачей надо талантливо, пробивать человеческие сердца, а не гнать туфту. Когда смотришь хороший матч, оторваться невозможно, думаешь: «Как же они здорово играют!» Вот и артисты должны играть так, чтобы зритель открыл рот и полтора часа боялся вздохнуть. Я никогда не забуду, какой восторг испытал в детстве, когда посмотрел в кино «Они сражались за Родину» и «Калину красную»

– У вас было киношное детство?

– Да я из кинотеатра вообще не вылезал! И так жили все мои друзья в Киеве, на Русановке. Раз по десять пересматривали каждый фильм. Когда, бывало, нас, малолеток, не пускали в зал, мы тайком просачивались и прятались за экраном. Все-таки тогда по-другому смотрели кино. Может быть, потому что в детстве верили в настоящую мужскую дружбу, а в юности голову сносило от ожидания сумасшедшей любви…

– А против большинства могли пойти, как герой фильма «Стиляги», в котором вы снялись?

– Вряд ли. Хотя, признаюсь, у гостиницы фарцевал. Когда папа нашел у меня сотню жвачек, достал ремень: «Откуда взял?!» Я после этого три дня смотреть боялся в сторону гостиницы. Но прошла неделя, папа в командировку, а я – за жвачками. Потом папа нашел свернутые в трубку двести шестьдесят рублей – мою выручку. А у отца – главного инженера крупного завода – в то время зарплата была триста рублей. Ну я тогда так получил! Папа очень жесткий в этом смысле был. И его понять можно: если бы меня поймали, его бы из партии погнали.

– И вас это не останавливало?

– А что вы хотите?! Мне было шестнадцать лет, хотелось все эти джинсы, майки, кроссовки.  Тяжелое время было – девчонкам выволочки устраивали за мини-юбки, пацанам – за прически. Это сегодня молодые могут позволить себе быть яркими, свободными, сексуальными. Эх, мне бы скинуть тридцаточку! (Смеется.)

– Да кто бы не захотел скинуть десяток-другой! А о чем еще мечтаете?

– Были бы деньги, купил бы яхту. Только море, воздух, рыба – и больше ничего не надо. Помню, как мой батя после полтинника мечтал о маленьком домике с банькой рядом с озером. И чтоб рыбку ловить и ходить по лесу. В общем, и меня на покой тянет. Я же все время в поездах, в самолетах, по гостиницам. В какую-то минуту, конечно, задумываешься: ну сколько можно так бегать! Средства какие-никакие есть. Можно отдохнуть… Но семью надо кормить.

Беседовала Елена БОБРОВА