Дэвид Кроненберг

«Чувство камеры в моих руках… я наслаждаюсь им до сих пор. Я казался себе скульптором, понимал, что вовлечен в это всерьез, что я часть процесса. Раньше я хотел стать писателем, и во взаимоотношениях с пишущей машинкой или компьютером тоже присутствует этот почти физиологический элемент; я попробовал показать его в „Голом завтраке“. Еще для меня очень важен момент сотрудничества со съемочной группой, и меня всегда интересовали технологии. Технологии — показатель человеческой изобретательности!»

По словам Кроненберга,  «это фильм о том, как пишется нечто сложное и опасное, и как оно отражается на самом писателе».

«Я – типичный канадский режиссер. Атом Эгоян, Дон Маккеллар… есть и другие. Думаю, мы все связаны, хотя и отличаемся друг от друга. Но еще больше отличаемся от тех, кто делает кино в США. Мне трудно найти определение для специфической канадской чувствительности – я внутри системы, а не снаружи, понимаете? Но эта чувствительность существует. Мне говорили, что даже те фильмы, которые я делал с участием американцев, „Мертвая зона“ и теперь „История насилия“, показывают канадскую версию Америки. Я родился и вырос в Канаде, живу здесь всю жизнь и никогда не снимал кино в Штатах. Я стопроцентный канадец».