Королева красоты: подиум или эшафот

Приветствую вас, дорогие телезрители. Обещала я поделиться своими ощущениями от просмотра «Королевы красоты». Заодно, подстрекаемая вашими комментариями, одолела еще один монументальный труд о буднях ретро-подиума — сериал «Красная королева». Про тот же Дом мод, о той же манекенщице Регине Збарской, с непременными злодеями из КГБ и колхозниками из министерства, псевдофранцузами и причесанной под 60-е Москвой. Это уже какое-то контрпрограммирование седьмого уровня — создавать и ставить встык на разных каналах однотипные шоу с песнями, танцами, водными и ледовыми эквилибрами, а теперь и сериалами в надежде, что  зритель, охочий до зрелищ, не заметит разницы и пополнит своей зазевавшейся человекоединицей долю аудитории телеканала. А цифры (то есть целевое поголовье) — это в итоге рекламные бюджеты, поскольку каждый распространитель памперсов и волшебных стелек от импотенции хочет поведать об их исключительных свойствах как можно большему количеству людей. Не успел в рекламной паузе метнуться за бутербродом на кухню — пополнил собой долю потенциальных потребителей прокладок, с крылышками и без. Люди бьются за металл, а не за качественный кинематограф.

«Королева красоты», признаюсь, поначалу показалась мне милой необременительной фоновой историей, не претендующей на глубинные смыслы, очередной историей о провинциальной Золушке, освоившейся в столице. К тому же Карина Андоленко мне симпатична. Есть в ней отсутствие жеманности и какая-то искренняя сердечность, органическая естественность, ироничная отстраненность при кажущемся простодушии. В «Красной королеве» играет более юная, худосочная и фактурная актриса Ксения Лукьянчикова с постоянно влажными от слез глазами — радует ладной фигурой и умелым макияжем, но за душу не берет.

Поборники достоверности тут же указали на параметры Карины («Королева красоты»), не подходящие под модельные 90-60-90, бросилось им в глаза, что муж ее журналист Феликс в исполнении мажора всех времен Павла Прилучного смотрится моложе и вообще меньше калибром… Меня как-то это не тяготило, да и сценаристы довольно споро отправили его к праотцам, отпустив венценосного актера сниматься в следующих постановках. Чем уж так опасен был живой журналист-международник, попросивший политического убежища в Англии, какие секреты мог разболтать — непонятно, разве что открыть тайну своего перманентного загара.

Интересной в «Королеве красоты» показалась линия бойкого провинциального юноши-сердцееда, прущего напролом к благам столичной цивилизации. Небрезгливый и легкий на предательство герой Владимира Жеребцова кочует по женским постелям, легко стучит в органы, мостя себе дорогу к сытной столичной жизни. Это вам не Фрося Бурлакова с фибровым чемоданом — бесхитростная, как подведомственная ей корова. Наш герой добывает материальное благополучие без скидок на представления о порядочности, не дожидаясь, как Золушки всех мастей, счастливого случая. Этакий обаятельный мерзавец, получивший в итоге завидную жилплощадь и стремительный карьерный рост.

Видимо, боясь угасания зрительского интереса после спешной кончины мажора-международника, авторы обильно нашпиговали оставшиеся серии мордобоем, смертями и несчастьями. Здесь и неуравновешенный садист из КГБ, бьющий ногами гордость Страны Советов, и сумасшедший дом с буйнопомешанными, и приказ сделать истерзанной героине аборт, и убийство этого самого кагэбэшника оставленной возлюбленной, и удушение старой большевички… Хьюстон прямо, Пятая авеню: кровь, пот и слезы. И, на радость запуганному концентрацией зла зрителю, счастливый побег из дурдома в грузовике с картонной тарой к зарубежному возлюбленному с сохраненным во чреве ребенком. На финальных кадрах они беззаботно гуляют то ли по Булонскому лесу, то ли по Елисейским полям — поскольку Париж у нас теперь снимают на улице Зайцева, в туманном кадре не разберешь.

В «Красной королеве» финал не столь оптимистичен: там героиня, убившая в отрочестве папашу, мало вспоминает об этом событии, попав на подиум. Как и не горевала о сидевшей в тюрьме матери, которая взяла вину на себя. Показы, приемы, неудачная первая любовь, битва за сердцееда Левушку… Придумала себе биографию и новое имя и зажила красивой жизнью, мало печалясь о содеянном. Судьба-индейка напомнила о себе, когда родной муж выступил в роли сутенера, уложив по велению компетентных органов прекрасную героиню в постель к заезжему империалисту с целью выведать государственные секреты, а подружка, изнасилованная кагэбэшником, шагнула с моста, а не под венец с влюбившимся в нее Ротшильдом (тоже удачная находка), и на подиуме подросло новое поколение субтильных баскетболисток, теснящих старую гвардию. Да и мать-покойница стала являться в навязчивых галлюцинациях. В общем, в этой версии модельного байопика героиня в итоге ужинает таблетками без надежды на второй сезон и Елисейские поля.

Зритель рыдает и смутно воспринимает предложенный тут же рекламный майонез, заботливо обрамляющий композицию.

Какой вариант прочтения биографии известной советской манекенщицы лучше? По мне, как в анекдоте, оба хуже. Похоже на соревнование: кто больше нафантазирует, опираясь на скромную биографию, заинтересует и займет зрителя между рекламными паузами. Не поклонник я этих вездесущих байопиков, когда пытаются потрясти чужим нижним бельем, нанеся на него дополнительные художественные мазки в погоне за рейтингом.

Но, как говорилось в рекламе огурцов, «Людям нравится!».

Ксения Маевская