Светлана Ходченкова: «Никаких табу!»

В интернете появилось очередное сообщение о том, что актриса Светлана Ходченкова тайно вышла замуж. Не верьте! У прекраснейшей блондинки нашего кинематографа сейчас совсем другие планы…

– Светлана, есть ли в вашей работе что-то, что вы делаете без удовольствия?

– Очень не люблю гримироваться. Это мучительный процесс, когда ты сидишь без движения час или полтора. Мне всегда жаль свои волосы – они портятся. Жаль лицо, на котором тонны грима. Но все, что касается работы как таковой, я обожаю. Иногда просто руки-ноги трясутся от предвкушения нового проекта – съемки или репетиции спектакля.

– Значит, вы жадны до работы?

– Очень. Мне все интересно, всегда не терпится попробовать что-то новое.

– В рамках профессии или вообще?

– Именно в рамках профессии. Вне профессии я самый трусливый трус на свете.

– То есть вы не креативная кулинарка, не фантастическая рукодельница?

– К сожалению, нет. Я много чего умею, но понимаю, что не на пятерку. Могу вязать, шить, готовить, но не могу сказать, что получаю от этого удовольствие. А дело, от которого не получаешь удовольствия, у тебя в принципе не может получиться на отлично.

– В последнее время вы чему-нибудь научились?

– Сейчас, непосредственно в спектакле, начинаю учиться. Я давно не играла на сцене, а театр – это абсолютно другая деятельность, отличная от кино. Поэтому я сейчас всему учусь заново: говорить на сцене – потому что голос звучит по-другому, двигаться – потому что и движения не те, что в кино.

– Спектакль, кажется, называется «История любви»?

– Наверное, в итоге он будет называться по-другому: мы еще не приняли окончательного решения.

– Но это история любви? Надеюсь, с хэппи-эндом?

– Да, история абсолютной любви, в которой, я тоже надеюсь, будет хеппи-энд. Но пока репетиционный период не закончился, для нас, участников спектакля, это тоже остается тайной.

– Заинтриговали!

– Для меня эта пьеса – ради чего я, собственно, согласилась – борьба со своими страхами. И еще очень хочется опровергнуть некоторые стереотипные представления о театре в сознании наших людей.

Светлана Ходченкова вернулась к Говорухину

– Что имеется в виду?

– Эта история о страсти во всех смыслах. В пьесе мы играем любовь, отношения. Главные герои – два человека, у которых есть друзья, есть семьи, но они любят друг друга, и их ничто не может разлучить. Мы очень открыто и откровенно рассказываем эту историю! Здесь нет обнаженки как таковой, нет поцелуев – все иллюзия. Потому что сам театр – это иллюзия. И мы пытаемся рассказать эту иллюзию тем языком, который придумал наш режиссер Дайнюс Казлаускас. На мой взгляд, получается очень трепетно и при этом не прямолинейно. Если это пощечина – это очень своеобразная пощечина, если поцелуй – он тоже обыгран… Это история о настоящем, рассказанная очень условными штрихами.

– А вам знакомо чувство страсти? Вы производите впечатление очень разумного человека.

– Я вовсе не разумный человек. Я очень страстная в профессии, страстная в любви. Но если вижу, что человек меня не принимает, не буду бороться – уйду. Могу сразу охладеть к этому человеку.

На Мальдивах

– Вы замечаете влияние весны?

– Я очень чувствительна ко всему такому. Птички начинают петь – все, у меня хорошее настроение на весь день.

– Поэтическая девушка…

– К счастью или к сожалению, я очень завишу от настроения. Иногда мне это здорово мешает в профессии.

– А стихи в юности писали? Наверное, о любви?

– Было дело. И конечно, о любви. Причем в том возрасте к любви я имела достаточно стороннее отношение (смеется). Не влюблялась, никаких головокружительных романов не было, что не мешало сочинительству.

– Вы как-то рассказывали об однокласснике, в которого были влюблены, но так строго себя держали, что он и заподозрить ничего не мог.

– Мама меня учила, что девочка не должна показывать свою симпатию к мальчику, – я так себя и вела.

Светлана Ходченкова и Хью Джекман

– В классе вы были первой красавицей?

– Нет, никогда такого не было.

– Ваш дебют состоялся на школьной сцене?

– У нас, как в каждой школе, были какие-то постановки. Мне нравилось принимать в них участие.

– Как детское желание стать врачом переросло в желание стать актрисой?

– Этому нет логического объяснения. Повторюсь, я человек настроения: куда ветер дует, туда и я. Вот дунул – и мне вдруг захотелось стать хирургом. Я расчленяла игрушки, ручки-ножки куклам отламывала, наголо их брила, а потом ждала, когда волосы вырастут. Потом уже в модельном агентстве, на фотосессиях слышала адресованные мне фразы: «Из тебя получилась бы хорошая актриса». Сначала я не относилась к этому серьезно. Но потом решила попробовать свои силы и поступить в театральный. Я точно знала: если не получится в этом году, в следующем даже пытаться не буду. И сразу поступила.

– Вы, как это обычно делают абитуриенты, поступали сразу в несколько училищ?

– Я поступала почти во все государственные театральные вузы, существовавшие в Москве. Но сразу прошла в Щукинское, а в остальные не пошла, потому что хотела поступить именно в это училище. Уже на первом курсе в моей судьбе появился  Станислав Сергеевич Говорухин– я дебютировала в его картине «Благословите женщину».

– Поработав с таким мэтром, а потом с режиссерами новой формации, можете сказать, с кем было интереснее, с кем сложнее?

– Дело не в возрасте и маститости, а в том, как режиссер себя поставит на площадке, насколько он ориентируется в материале, как хорошо понимает, чего хочет добиться и какими способами. К сожалению, иногда приходишь к молодому режиссеру, о котором уже наслышана, и в разговоре с ним понимаешь: это не твой режиссер. Он не знает, как с тобой работать. А я человек, который в профессии уже давно, поэтому передо мной надо поставить четкую актерскую задачу. И больше ничего – я пойму.

Светлана Ходченкова: «От стриптиза были кровавые мозоли»

– Вы можете проявить строптивость на съемочной площадке?

– Нет. Наша профессия абсолютно зависимая. Когда выходишь на съемочную площадку – все, ты только актер, выполняющий требования режиссера. Безусловно, бывают моменты, когда тебе кажется одно, а режиссеру – другое. Можно подойти: «Простите, мне кажется, стоит попробовать вот так». – «Хорошо, попробуй». Понравилось режиссеру – так и делаем, нет – делаем так, как скажет он. А такого, чтобы пойти на конфликт…

– Валерия Гай Германика, в чьем сериале «Краткий курс счастливой жизни» вы снимались, моложе вас. Не задевало, что молодая девушка командовала на съемочной площадке?

– Во-первых, она никогда не командовала. На самом деле Гай Германика – одна из тех немногих наших режиссеров, кто очень хорошо разбирается в профессии. Она очень умная, очень мудрая девушка, нашедшая подход к актерам. Валерия знает, что сказать, как сказать и в какой момент, поэтому работать с ней было одно удовольствие.

– С кем-нибудь из западных звезд, с которыми вы снимались, работая в Голливуде, сложились приятельские отношения? Можете ли вы запросто позвонить друг другу?

– Мы не так долго общались и не так часто встречались на съемочной площадке, поэтому не могу сказать, что мы приятели. На каком-то мероприятии, конечно, обнимемся и расцелуем друг друга, но чтобы созваниваться – нет.

– Посещение светских мероприятий входит в ваши профессиональные обязанности?

– Нет, мне это неинтересно. Иногда хожу, конечно, но поскольку я не люблю фотографироваться, проскользну мимо камер так, что журналисты даже не узнают.

– Но к кинофестивалям, наверное, другое отношение? Кажется, это сплошное удовольствие – красуйся себе на красной дорожке…

– Кинофестивали – это безумная работа. Выбор макияжа, укладки для волос, платья, украшений, сумочки, туфель – это какой-то ад. Нужно же еще правильно себя держать. Ни на минуту нельзя расслабиться: поправила платье – тебя сфотографировали, зевнула – сфотографировали. Кому-то в глаза посмотрела или слишком близко подошла – все, ты выходишь за него замуж. Словно какие-то капканы расставлены на всех этих фестивалях! Иногда, чуть ли не плача, просто заставляю себя пойти.

– Из-за моря уже есть новые предложения?

– Есть. Но пока говорить не буду.

– Были случаи, когда вы отказывались от зарубежных проектов. Существуют для вас какие-нибудь табу?

– В нашей профессии никаких табу быть не может. Поэтому откажусь я или нет, зависит только от сценария и от графика съемок. Я же не могу сказать: «Извините, у меня появился новый проект, а этот потом доснимем, или возьмите другую актрису».

– Ваши коллеги часто жалуются, что у них совершенно не остается времени на общение с друзьями.

– Я не из их числа и всегда оставляю время для себя. Сразу после Нового года решила: два-три месяца – никаких съемок! Хочу заниматься спектаклем, посвятить себя только дому и любимому человеку. И вот репетирую, встречаюсь с друзьями, мы вместе куда-то ездим. Я не считаю себя на всю голову киношным человеком, позволяю себе иногда расслабляться и быть просто собой.

– Ваш интерес вызывают только талантливые люди?

– Мне нравятся люди, которые смогли чего-то в жизни добиться. Когда рядом человек выше тебя на голову или на две, ты понимаешь, что будешь за ним тянуться. А я предпочитаю тянуться, нежели опускаться до кого-то. И мне всегда интересно с разносторонними людьми. Как это ни странно, у меня много друзей-врачей. Это абсолютно фантастические люди со своеобразным медицинским юмором. Не всегда черным – просто специфическим. Опять же, играя людей разных профессий, я кое-что заимствую у друзей.

– А как у актрисы появились друзья-врачи? Наверное, в силу обстоятельств?

– Все мои друзья, самый костяк – это друзья с детства. И врачи среди них появились еще до того, как в мою жизнь пришло кино. Настоящие друзья всегда остаются с тобой, а ненастоящие отсекаются, уходят. И я абсолютно не переживаю по этому поводу.

– Знакомство с кем произвело на вас сильное впечатление в последнее время, кто стал для вас человеком-подарком?

– На данный момент это Дайнюс Казлаускас. Более сумасшедшего и более талантливого человека я в своей жизни не встречала. Это и актер, и режиссер. Он умеет показать так, как мне никогда не сыграть, и делает это гениально. Мы по 12–14 часов репетируем, и все это время Дайнюс фонтанирует идеями. От таких людей актер заряжается энергией, чтобы потом отдать ее зрителям.

– Трудно поверить, что в России есть человек, который бы вас не узнал. Хотя, в метро вы, конечно, не ездите?

– Бывает, что не узнают. И хорошо, потому что не всегда хочется, чтобы узнавали, скажем, в аптеке. Я боюсь больших скоплений людей, поэтому, например, не хожу на концерты. Реально боюсь, у меня паника начинается.

– Лучший отдых для вас – на диване с книгой?

– Нет, самый лучший – на Бали с серфом.

– Скольжение по волнам освоили легко?

– На серф я встала с первого раза. Видимо, это мое. Теперь езжу на Бали каждый год. Это единственное место на Земле, которое меня реабилитирует (смеется). Я влюбилась в серфинг, хотя при этом жутко боюсь глубины. Но у меня был хороший учитель, мой друг.

– Ну вот, а говорили, что вне профессии вы совсем не смелая?

– Когда я одна, так и есть. А с друзьями, с близкими могу горы свернуть. Я очень поддаюсь влиянию людей, которые рядом со мной.

–Журналисты часто выдают вас замуж…

– Я уже привыкла. Но мне бы не хотелось обсуждать эту тему.

– Вы у родителей одна?

– Да, я единственная дочка.

– Обычно те, кто вырос без братьев и сестер, хотят, чтобы у них было как минимум двое детей. А вы?

– Как Бог даст! И кого даст. Мальчики, девочки – не принципиально.

– Кроме Бали есть ли у вас любимые места на карте?

– Очень люблю Петербург, особенно весной, летом. Названия мест сейчас просто не вспомню, но все, что касается рек и мостов, – это мое. Готова открыв рот смотреть, как разводят мосты. Кстати, в конце марта в этом городе состоится премьера нашего спектакля.

– Где ожидаются ближайшие съемки?

– Не в России. Так что впереди много интересного. Я вас еще удивлю! (Смеется.)

Беседовала Марина Бойкова