Звезда сериала «Берлинская жара» Анна Пескова: «Работа, семья, дети — в жизни все зиждется на любви»

Анна Пескова, известная по сериалу «Тест на Беременность», играет Дори — переводчицу немецкого МИДа, ее персонаж — сила, способная изменить ход глобальной игры. О проекте и о своей роли Анна рассказала в интервью для «ВокругТВ».

— Анна, расскажите, пожалуйста, о своей героине Дори. Какая она в этой шпионской истории?

— Моя героиня Дори — сотрудница германского МИДа. Если не раскрывать все детали, а выразить главное перед просмотром, то это девушка с очень сильным характером, которая оказывается в невыносимых обстоятельствах. Ее драма — в вынужденной сделке с совестью ради спасения семьи. Ее внешнее спокойствие скрывает ее душевную боль. Она стала жертвой обстоятельств, но сумела сохранить в себе самое важное — преданность, верность, любовь и сострадание.

— В «Берлинской жаре» будет место любви, учитывая основную тему, связанную с атомной гонкой крупных стран?

— Я вообще считаю, что в жизни все зиждется на любви. Работа, семья, дети — все. И в нашем сериале без этого никуда. Первые же кадры дают понять, что отношения между резидентом в Берлине Хартманом, которого, по мне, гениально играет Гела Месхи, и Дори станут катализатором огромных событий. Это та история, которая переворачивает все с ног на голову.

— А как вы создавали образ Дори, как входили в эпоху?

— О, это отдельная история. Я много читала про то, как жили немецкие девушки в то время. Им было невероятно страшно и сложно. Они же понимали, что все может закончиться в любой момент. И в этой пограничной ситуации чувства обостряются до предела. Если влюбляешься — то сразу, навсегда, потому что завтра может не быть.

— А внешний облик?

— Очень детально работала над ним. Вообще образ Дори рождался кропотливо: я просматривала документальные записи тех лет, внимательно изучала судьбы женщин той эпохи. Словом, это было настоящее погружение в другую историческую эпоху, где важна каждая деталь. У меня была целая тетрадка, куда я выписывала все необходимое для себя в этой работе. Помню, было лето, я гостила у мамы во Франции, сидела под огромным дубом и читала сцену, где мы с Хартманом едем в кабриолете по лесу. И в сценарии было: «У нее развивается палантин». Я сразу представила его: белый, невесомый, шелковый. Поделилась с мамой. И буквально через несколько недель она звонит и говорит: «Я нашла твой палантин на броканте, на аукционе!». Это был старинный шелковый платок начала прошлого века. Он и стал той самой деталью.

— А другие ее наряды?

— Я с самого начала мечтала о платье в горошек для Дори. Пришла к нашему художнику по костюмам Андрею Шарову, говорю: «Андрей, пожалуйста, если возможно…». Он принес на следующую встречу два эскиза. Говорит: «Думаю, вот это тебе подойдет». И там было два платья в горошек! Я оба примерила — и мы оба оставили. А когда я добавила к этому палантин и гранатовые серьги моей прабабушки, то образ сложился окончательно. Такая работа с деталями очень помогает почувствовать персонажа изнутри.

— Съемки в Петербурге, который изображал Берлин, помогли почувствовать эпоху?

— Еще как! Это было потрясающе. Наш локейшн-менеджер — волшебник. Он находил такие места… Здания, дворцы, дворики, куда, кажется, ни одна съемочная группа не попадала десятилетиями. Мы снимали, например, в здании Министерства юстиции на Исаакиевской площади — это у нас «гестапо». Представляете? Петербург открылся с совершенно неожиданной стороны. Многие потом говорили, что не узнавали свой город. Он действительно на некоторых ракурсах стал довоенным Берлином.

— «Берлинская жара» сейчас выходит на большую аудиторию на Первом канале, но премьера сериала состоялась чуть раньше. Вы наверняка уже знаете, как отреагировали сами атомщики на «Берлинскую жару»?

— Самый первый показ был в павильоне «Атом» на ВДНХ, куда были приглашены именно атомщики. Волнение тогда зашкаливало, но сериал ими был принят тепло. Вплоть до признаний, что актерам удалось детально передать ту работу, которой они живут. Для нас, конечно, это высшая оценка. Мы действительно очень долго и скрупулезно все прорабатывали — и сценарий, и каждую сцену. Естественно, с консультантами.

— С кем были эти консультации?

— Мы работали не только с атомщиками, но и со Службой внешней разведки тоже. В сериале несколько интригующих сюжетных линий, завязанных именно на этих структурах. И нам было важно услышать и от тех, и от других, как это было, где тонкости. Мы даже премию СВР получили за этот проект. Это, конечно, большая честь и гордость.

— Финал сериала… Говорят, он не сразу таким стал?

— Да! Изначальный финал в сценарии был другим. А буквально в последний съемочный день продюсерам (и, наверное, и я к этому приложила руку) пришла идея изменить концовку. Я как зритель всегда за историю с надеждой, чтобы не оставалось тяжелого послевкусия. Хотелось дать зрителю этот свет. Мы сняли два варианта. И решали буквально на ходу: времени оставалось минут пять. Режиссер сказал: «Снимаем другой финал. Один дубль, второго шанса не будет». Мы сделали. И, знаете, получилось. Добру, наверное, и одного шанса достаточно.

— В чем для вас сверхзадача этого сериала?

— Рассказать правду. Историю, которую уже пытаются переписать. Такие фильмы, как «Семнадцать мгновений весны», несли правду через десятилетия. И наш сериал — из этой же категории. Чтобы молодые поколения, посмотрев, могли задать вопросы, заинтересоваться, понять, как все было на самом деле. Чтобы память и правда остались. Сейчас, мне кажется, это важнее, чем когда-либо.

Читайте также:

Когда костюмерам нужна премия: 6 фильмов и сериалов с нарядами, поражающими воображение

Анатолий Журавлев: «Я очень хотел быть десантником, но стал им только в кино»

Эксклюзив! Дэйв Франко и Маккенна Грейс о фильме «Сожалею о тебе»: «Легко влюбиться в этих персонажей»