Во втором сезоне «Сладкой жизни» Вадим убеждает Наташу пойти на открытые отношения, чтобы спасти брак. Игорь пытается удержать не только Сашу, но и свой бизнес. Марк расстается с Юлей, переезжает к дяде, находит новую работу, а вместе с ней и новую, неожиданную страсть, а Лера пытается использовать дядю Марка, но переоценивает свой талант манипулятора.
Марта Носова (Саша):
— В первом сезоне я была, как ёжик в тумане. Во втором я чувствовала, что работаю над ролью, думаю над персонажем, засыпаю с мыслями о нем. Хотелось даже отвлечься, потому что 24 часа в голове была только Саша и ее линии с другими персонажами. Мы смеялись с Настей Меськовой, что Саша — это Франкенштейн. Непонятно, что у нее в голове, нет строгой линии, по которой она существует — есть всплески эмоций, непонятные действия. Саша, наверное, больше человек сомнений. И поскольку она постоянно сомневается, она поступает так, как поступает. Плюс к этому она не думает, ей надо почувствовать.
На самом деле Саша — это, по сути, отображение человека. Да, она задает вопросы, но мы никогда на них не ответим. А когда ты пережил уже все, то понимаешь: вот тут я должна была поступить вот так вот. Но всегда остается вопрос: «А что, если?..»
Мне было очень комфортно работать в паре с Никитой Панфиловым. Создавалась общая атмосфера, и, попадая в нее, я раскрывалась. На площадке были моменты, когда я чувствовала, что не работаю, а живу в потоке. Это не значит, что вы влюблены. Просто у вас схожая энергетика и вам комфортно.
Никита Панфилов (Игорь):
— Во втором сезоне Игорь вырос и понял что-то про свой образ жизни. Но каким путем это было достигнуто! Это надо, чтобы тебе разбили лицо об стену, чтобы понять, что она твердая. Бледнолицый брат наступает три раза на одни и те же грабли — вот это про Игоря. В первом сезоне он был герой — тот, кто идет против трудностей, чтобы добиться своей цели. А во втором он уже больше заложник обстоятельств. Весь фильм — о том, что я ничего не могу поделать с судьбой. Деньги, женщина, лучший друг — ничего не могу поделать.
Пытаешься оправдать как-то это все, пытаешься сопротивляться. Машины нет? Ну что поделаешь, буду ездить на мотороллере. И он понимает: если будет загоняться, то это уже будет на грани суицида, и, может быть, легче не париться.
У Игоря мне очень нравилась, в первом сезоне особенно, эта легкость в общении с женщинами. Я, Никита Панфилов, так не могу: «Давай перепихнемся, ты сейчас одна, я сейчас один». И ведь в кадре ты все это говоришь, делаешь и абсолютно оправдываешь своего персонажа. А я бы так не смог сказать.
Лукерья Ильяшенко (Лера):
— Лера — женщина, которая очень много сделала для мужчины. Она очень любила Вадика и продолжает любить. У женщин не бывает так, чтобы за раз все исчезло. Она неравнодушна к нему. Она реально его любила всегда. У женщин бывает такой момент, когда ты борешься, борешься, борешься, а потом вдруг понимаешь, что ты никому не нужна. И вот на нее снисходит это осознание.
Ей не нужно было влюбляться. К сожалению. И когда это происходит (не будем говорить в кого, пусть это останется сюрпризом для зрителей), для нее это первая такая история в жизни. Для нее это очень нетипичная вещь. Это ее и подкосило.
Невозможно сыграть персонажа, если ты его не принимаешь. Я, когда первый сезон прочитала, подумала: «Как я буду эту суку играть? Непонятно». И в тот момент мне нужно было ее принять. Я оправдала ее, я придумала все обстоятельства, которые заставляют ее вести так, как она себя ведет. А во втором сезоне это уже мой персонаж: я понимаю все ее мотивации. Она стала лучше, но все-таки она — леопард, который не меняет свои пятна.
Когда я прочла сценарий второго сезона «Сладкой жизни», поняла, что единственный вариант играть Леру — это как Остапа Бендера в юбке. Она пускается во все тяжкие, переживает разрыв с Вадиком. Лера же попадает в Москву, будучи тотально одинокой — ей идти некуда. Во втором сезоне она идет к Марку и решает развести его дядю Толика на то, чтобы он обеспечил ей какое-то содержание. Но потом дядя Толик занимает несколько не ту роль, которую она предполагала, и начинает манипулировать ею.
Роман Маякин (Вадик):
— Во втором сезоне «Сладкой жизни» у Вадика начинает все рушиться, ничего не клеится. Жизнь подсказывает ему, что он не на верном пути. Но, в отличие от других, он понял, что не надо перебарывать неудачи, а надо просто изменить свою жизнь. Было бы неинтересно, если бы герой не менялся. С Вадиком происходят изменения.
У меня никаких вопросов к Вадиму нет — мне его чисто по-мужски жалко. Рушится у него все. Когда нет уверенности, когда ушла почва из-под ног, ты не то что телку, ты даже жену не можешь соблазнить. И его неуверенность рождает в итоге ту задницу, в которой он оказывается. Но это и есть тот жизненный опыт, который мы приобретаем. И полезность «Сладкой жизни» не в том, что люди посмотрят и пострадают, а в том, что люди узнают себя в некоторых ситуациях.
Мария Шумакова (Наташа):
— Рома Маякин, который играет Наташиного мужа Вадика, считает, что меня будут избивать домохозяйки на улицах и кричать: «Будь ты проклята!» Но это он шутит, конечно. Я, честно говоря, об этом меньше всего думаю, но, возможно, какая-то категория людей осудит Наташу: она подрывает семейные ценности, хотя могла бы до последнего бороться за семью. Возможно, ее могут осуждать, а кто-то может и ревновать: она вес сбросила, а я вот не сбросила. Но, честно говоря, главная задача была — сыграть живого человека. Конечно, хочется, чтобы и остались те, кто смотрел первый сезон, и новые еще чтобы пришли. Мы все-таки очень сильно старались.
Для меня второй сезон — очень непредсказуемый. Безусловно, Наташа очень сильно изменилась. У нее меняется вектор жизни. Она пытается почувствовать себя свободной женщиной. Она очень много экспериментирует со своей жизнью — где-то удачно, где-то нет. Что из этого получится, будет ясно ближе к восьмой серии. Она всю жизнь посвятила Вадику, которому оказалась не нужна. И вот она пытается разбудить любовь, но идет к ней не очень правильным путем. У нас очень много откровенных сцен, нас за кадром уже ругают за это, но «Сладкая жизнь» — это фильм о любви.
Второй сезон «Сладкой жизни» был даже сложнее, чем первый. В первом все было понятно — там были такие яркие краски. А здесь мы с режиссером Андреем Джунковским старались искать психологически тонкие ходы. Были, конечно, и очень непростые сцены, но у меня был совершенно потрясающий новый партнер — Сережа Юшкевич, ведущий артист театра «Современник». И у нас с ним была интимная линия — и физически интимная (у меня было две сцены, когда я ходила в чем мать родила), и интимная с точки зрения человеческих отношений. Это, конечно, было и сложно, и интересно одновременно.
Антон Денисенко (Марк):
— Марк — очень неуверенный в себе человек, который потерялся, который робеет, когда на него давят. В первом сезоне он живет с Юлей, что-то у него не получается, и надо бы по-хорошему ударить кулаком по столу и сказать, что все будет по-моему, но он сдерживает в себе эти порывы. Потом у него случается роман с Сашей, но в нем он тоже не идет до конца. Второй сезон начинается с того, что он вернулся с Бали. Марк больше не окружен роскошью, которая была ему доступна в первом сезоне, жизнь его уже не такая сладкая. Поэтому акценты смещаются на другое: Марк в начале второго сезона — это человек с проблемами, которому негде жить, которому нужна работа. Он хватается за возможность заняться своим делом, чего нельзя было представить себе в первом сезоне. Это было важно и для меня, и для авторов, и для режиссера. Потому что все время делать мямлю из персонажа — это довольно скучно.
Когда меня сначала поставили перед фактом, рассказав, что будет происходить с Марком во втором сезоне, у меня начался некий протест. Мне это показалось слишком радикальным. Мы много беседовали с авторами, пытаясь разобрать эту линию. И в итоге какие-то сцены были переписаны, что-то сделано тоньше, что-то, наоборот, ради юмора усилено. Над любой, даже самой серьезной темой надо смеяться. А цели выйти на площадку и сказать: «Нет! Так не будет!» у меня не было. У Марка во втором сезоне очень необычная линия. И мне как актеру всегда интереснее идти неудобной дорожкой, играть на сопротивлении.
Анастасия Меськова (Юля):
— В конце первого сезона «Сладкой жизни» Юля заберменела, но проблема в том, что ребенок не от ее мужа Тиграна, и это заставляет их жить в конфликте и стрессе, что приводит к большим ссорам. Тиграну очень тяжело принять этого ребенка, он не справляется с эмоциями. И как бы Юля ни старалась, она зациклена, она беременна. Она пытается сохранить их отношения, но ее приоритет — еще не родившийся ребенок.
То, что мы снимали во втором сезоне, было верхом драматизма. Была одна очень сложная сцена, ставки были невероятно высоки: на весах — человеческая жизнь. У меня не было таких историй в первом сезоне. Первый сезон заканчивается так: мы видим Юлю с мокрой тряпкой и рыдающую. То есть она понимает, что за неделю у нее в жизни встало все с ног на голову. Но это все равно не идет в сравнение с тем, с чем она столкнется в конце второго сезона.