У актера, продюсера, режиссера за плечами не один успешный проект: «Гардемарины, вперед!», «Моя прекрасная няня», «Три мушкетера»… Но сам Жигунов главной своей победой на сегодняшний день считает сериал «Однажды в Ростове», премьерный показ которого продолжается на Первом канале. В интервью Сергей рассказал, каким он увидел город своего детства и за что благодарен любимой жене.
Город, знакомый до слез
– Сергей, вы предполагали, что сериал «Однажды в Ростове» будет интересен таким разным категориям зрителей?
– Не стану кокетничать: я понимал, что будет «ах» (улыбается). Володя Вдовиченков, прочитав сценарий, прислал Константину Худякову (режиссер сериала. – Ред.) эсэмэску: «Это бомба!».
– Вдовиченков был единственным претендентом на роль Толстопятова? И чья это была идея – ваша или Худякова?
– По сценарию это должен быть человек рефлексирующий, либеральных взглядов, поэтому выбор пал на Юру Чурсина, который сыграл Лермонтова в проекте нашей студии «Из пламя и света». Он встречался с режиссером, но они не нашли общего языка. И тогда кастинг-директор предложила более брутальный вариант. Елена Райская была против: она не видела в Володе художника. На мой взгляд, Володя очень похож на жителя Ростова и вообще на человека того времени. Он сыграл нервного и тонкого художника.
– Толстопятов, оказывается, был разносторонне одаренным человеком…
– Действительно, совершенно уникальный был человек. Ходили даже слухи, что его забрали в «шарашку», а не расстреляли.
– В 60-е вы были ребенком. Тем не менее основывались и на собственных воспоминаниях?
– Банду Толстопятова поймали, когда мне было одиннадцать. Конечно, многое я помню по рассказам взрослых. Помню популярные песни и фильмы.
– А какие фильмы остались в памяти?
– Во-первых, «Фантомас». «Июльский дождь» мы, дети, еще оценить не могли, а вот «Фантомас» поражал в самое сердце. Еще мы смотрели «про индейцев и ковбойцев», как назывались такие фильмы в нашем дворе.
– Во время работы над сериалом вы расспрашивали маму о 60-х?
– Когда начался показ «Ростова», в Интернете стали писать, что все неправда, так не жили: южный город, много фруктов, да кто там голодал… А мама говорит, что фрукты можно было купить только на рынке. И рыбу тоже. Но они стоили огромных денег. Мама вспоминала, что, когда я родился, манную крупу и молоко ей выдавали в поликлинике, потому что в магазинах их не было. А я родился чуть позже новочеркасского расстрела. Это к тому, как все было прекрасно…
Но и позиция наших либералов мне не близка. Вот недавно я побывал в гостях у самых либеральных СМИ: дал интервью газете The New Times и телеканалу «Дождь». Очень любопытно. В беседе со мной журналисты пытаются ругать власть, но, когда я говорю, что жить-то стало, в общем-то, лучше, нехотя соглашаются: «Ну, наверное, да».
– Сергей, а вы больше москвич или все же ростовчанин?
– Я не москвич, но уже и не ростовчанин. Ростов – мой родной город, но он изменился невероятно. Там живут моя тетя, друзья детства, знакомые. Но это не мой город, от него ничего не осталось. Двор, в котором я вырос, уже не тот. Рядом построили огромный больничный корпус. Там, где раньше был газон, сейчас белая стена и паркинг. И я понимаю, что это какой-то другой дом – не тот, в котором я жил. Да и Ростова того больше нет. Левый берег Дона застроен то ли казино, то ли чем-то подобным. Сохранилась только шашлычная, которой лет сорок пять. На съемках в обеденный перерыв я хватал за руку кого-нибудь из актеров, прыгал в такси, и через пять минут мы уже ели великолепный кусок мяса. Люди спрашивали, где мы были, и я с гордостью отвечал: «В моем детстве».
Деньги решают не всё
– Когда вы продюсируете проект, но сами не снимаетесь, у вас не появляется актерский зуд?
– Из восьми последних картин, в которых работал как продюсер, я играл только в двух. В «Обете молчания» – потому что актер, приглашенный на роль, запросил сумасшедшие деньги. Я уменьшил сумму его гонорара в четыре раза и, возможно, сыграл лучшую роль в своей жизни. Сейчас запускаю новые картины – «Динозавр» и «Горюнов-2». И тоже там не снимаюсь.
– Не хочется?
– Ролей для меня нет. Я играю постоянно, но у других режиссеров и на других студиях.
– Если бы вам пришлось выбирать между работой продюсера, режиссера или актера, на чем вы остановились бы?
– Остался бы продюсером. Актеру сегодня практически нечего играть – нет хороших сценариев. А ходить на съемки, чтобы просто заработать деньги, – это нечестно по отношению к профессии!
– В свою очередь сценаристы жалуются: «Мы пишем гениально, но нет режиссеров!»
– Дайте мне этих сценаристов! Я буду их, как говорят у меня в «Горюнове», на руках носить и в попу целовать. Режиссером работать очень тяжело – это колоссальный, но низкооплачиваемый труд. Конечно, если отдаваться делу по-настоящему. Сегодня быть продюсером честнее, можно в полной мере заниматься творчеством. На вопрос, почему вы снимаете этот фильм, есть два ответа: «Меня очень волнует тема» и «Мне нужно заработать деньги». Середины нет. Хотя, если подходить к процессу с умом, заработать можно всегда.
– Вы говорили, что нужную натуру для съемок «Ростова» найти было нелегко, поскольку за десятилетия все сильно изменилось. В результате достоверность обходится недешево…
– На «Ростов» я потратил чуть больше, чем мне заплатил за него телеканал «Россия 1». Картина оказалась дороже, чем мы планировали, потому что я начал ее делать лучше, чем надо было. Когда возникла пауза из-за отсутствия денег, сразу поползли слухи, что студия проворовалась. Вот она, прекрасная сторона продюсерской профессии. Ты мучаешься вопросом, где бы достать денег, чтобы закончить работу, а в это время находятся люди, которые говорят: «Куда смотрит прокуратура».
– Даже до такого доходило?!
– Это обычное дело. Стоит на две недели задержать зарплату – и начинается.
– О чем из того, что ушло, вы жалеете?
– Штука в том, что сам нахожусь внутри процесса. Я не впадал в летаргический сон, чтобы проснуться и удивиться: «Люди, что же вы делаете? Вы перестали разговаривать друг с другом, только сидите и тычите в айфоны пальцами». Я тоже тычу. Но помню, что еще недавно был всего один телеканал. И все, как праздника, ждали «Кабачок «13 стульев» или «Кинопанораму» раз в месяц. Всё! Сейчас молодежи трудно представить времена, когда не было интернета.
– И мобильного телефона…
– Да и обычный телефон был один на подъезд. Недавно моя Вера вспоминала историю о том, как просила Максима Суханова привезти из Америки памперсы и на сдачу ему дали упаковку ватных палочек. Младшая дочь удивилась: «А что, тогда не было ватных палочек?» Вера объяснила: «Брали спичку и накручивали на нее вату». – «А зачем спичку – нельзя было взять палочку от чупа-чупса?»
– Многие актеры с ностальгией вспоминают атмосферу, царившую в Доме актера, в ЦДЛ…
– Раньше в таких местах люди общались часами, а теперь в «Фейсбуке» полсотни человек из разных стран одновременно треплются. Это дефицит общения или нет? Есть такой анекдот: «Поскольку в кафе был Wi-Fi, свадьба прошла без драки».
– А вы жалеете о каких-то несыгранных ролях?
– Таких почти не было. Но несколько лет назад мы с Хабенским должны были играть в «Холмсе», меня утвердили на Ватсона. А потом Костя отказался, и из-за этого сменили состав актеров. Было очень обидно. Андрей Панин, потрясающий актер, замечательно сыграл эту роль. Лучше, чем смог бы я. Но мне безумно хотелось ее сыграть!
– Вы ощущаете свой возраст? Полвека все-таки…
– Нет. Хотя недавно посмотрел на себя в «Вечернем Урганте» и задумался: «На свои годы я выгляжу или старше?» И не смог ответить на этот вопрос.
– Вам впервые пришла в голову эта мысль?
– Наверное, не впервые, но я не задумывался об этом с точки зрения профессии: «Какие роли я могу играть с таким лицом?»
– Вы достаточно рано женились. Понятно, что выбор шел не от головы…
– Ну почему, у Веры была прописка, а у меня нет. У жены-то точно никакой выгоды не было. Она до сих пор смеется надо мной по этому поводу.
– А вас, такого молодого, не испугало наличие у нее ребенка, предстоящий развод? Сейчас, конечно, к подобным вещам относятся иначе.
– Да, тогда все было жестче. Маленькая Настя, когда я впервые ее увидел – дело было зимой, – напоминала снегиря: вся закутанная и только розовые щеки торчат. Ей годика три было. Я усадил ее на саночки и, как папа меня в детстве, крутанул, чтобы они юзом пошли… Настя вывалилась на снег, молча полежала на боку, а потом вскочила и, не глядя на меня, засеменила в сторону мамы. И после долго со мной не общалась.
– Для вас никогда не существовало различий между Настей и вашей младшей, Машей?
– У них десять лет разницы. Но должен вам сказать, что Насте досталось больше внимания, чем Маше. Настя училась за границей, на нее тратили большие деньги. С Машей так не возились.
– Как вы думаете, сложилась бы ваша профессиональная жизнь без Веры? Ведь за спиной любого успешного мужчины стоит женщина. Вы сделали правильный выбор?
– Несомненно. Я вижу, сколько энергии и сил тратит человек впустую в неблагополучной семье. Если я ссорюсь с женой, а это случается, то все теряет смысл, ничего не радует.
Беседовала Марина Зельцер
Читайте также:
«Однажды в Ростове»: как продюсерский центр Сергея Жигунова создавал сериал
На Первом выходят новые серии фильма «Однажды в Ростове»