20 апреля могло бы исполниться 85 лет Павлу Луспекаеву — актеру, которого зрители помнят прежде всего по роли Верещагина в первом российском вестерне «Белое солнце пустыни».
Он успел сыграть всего в паре десятков фильмов, в числе которых «Три толстяка», «Тайна двух океанов», «Республика ШКИД». Актера не стало, когда ему было всего 43 года: его болезнь была наследием военных лет. Как-то во время войны он прятался от немцев в снегу и обморозил ноги. Спустя много лет травма напомнила о себе: сначала врачи ампутировали пальцы, затем ступни, ну а потом отрезать пришлось и сами ноги. После многочисленных операций здоровье актера ухудшилось, и он умер от разрыва аорты.
Свою главную роль — роль Верещагина — Луспекаев сыграл уже будучи больным человеком. На съемках «Белого солнца пустыни» он постоянно носил за собой стул, потому что не мог пройти более двадцати шагов. В то время он ходил на протезах, однако, даже несмотря на это, актер отказался от помощи дублеров и во всех драках участвовал сам. Роль принесла ему всесоюзную славу, но приглашать Луспекаева в кино режиссеры не торопились: боялись, что он умрет, не доведя работу до конца.
— Он переживал из-за того, что многого уже не успеет. Паша, к примеру, мечтал сыграть Отелло. Рассказывал мне, что понял, как Отелло убивает Дездемону: он ее душил не руками, а поцелуем. Такая смерть в любви. Он мечтал о роли Бориса Годунова. Как-то долго объяснял мне, что монолог Годунова «Достиг я высшей власти…» — это не просто слова, а разговор с Богом, который как простой собеседник сидит рядом с царем. Когда стало ясно, что после операции Паша не сможет работать в театре, Товстоногов подошел ко мне и сказал: «Ну вот. Мы лишились гениального артиста!», — вспоминал о Луспекаева Олег Басилашвили.
У актера была сильная наркотическая зависимость. Нет, он не был наркоман в традиционном понимании этого слова, но был вынужден колоть себе наркотики как обезболивающее. В какой-то момент Луспекаев понял: он уже не может без этих лекарств. Чтобы справиться с зависимостью, он решил терпеть боль, а когда становилось совсем невыносимо, грыз семечки в надежде отвлечься. Рассказывают, что иногда вокруг него образовывались целые горы шелухи, зато лекарства актеру больше не требовались.
Интересно, что после роли таможенника Верещагина уже после смерти судьба Луспекаева начала пересекаться с таможней: на петербургском Северном кладбище установлен памятный знак «С поклоном от таможенников Северо-Запада», на Дальнем Востоке в его честь назван патрульный корабль, а внучка Луспекаева Даша окончила Российскую государственную таможенную академию.