Кажется, ей всегда была известна истина: у женщины нет возраста, особенно если она актриса. И сегодня Ольга Кабо чувствует себя увереннее, чем в 20 лет. Семья и дети подарили ей гармонию и возможность открывать в себе новые грани таланта.
Вкус – это врожденное
– Когда вы впервые прочитали роман Шодерло де Лакло?
– Очень давно я посмотрела фильм «Опасные связи» с Мишель Пфайффер и Джоном Малковичем. Ну а когда начались репетиции спектакля, конечно же, прочитала книгу. Потрясающий язык, тончайшие нюансы отношений, столько философии в каждой фразе...
– Как думаете, почему роман XVIII века пользуется такой популярностью?
– Это не только захватывающая история любви с кровавой развязкой, но и предостережение нам сегодняшним: нельзя мириться с безверием, жестокостью и нравственной черствостью.
– За границей вы ходите в театр?
– На драматические спектакли редко, а вот оперу и балет обожаю.
– Опера и балет – это статусные мероприятия с определенным дресс-кодом...
– Непременные платья в пол в западном театре – это миф. Однажды мы с мужем решили посетить знаменитый «Ла Скала». Для нас это было событием, поэтому готовились к выходу серьезно. В результате я была потрясена до глубины души! Люди пришли в зал в буквальном смысле с авоськами, даже не оставив их для приличия в гардеробе. Рядом с нами сидели туристы, видимо, по случаю забежавшие после удачного шопинга. Они слушали оперу, держа на коленях верхнюю одежду и огромные пакеты. В таком виде наши люди не позволяют себе даже в кино прийти!
– Вкус, по-вашему, качество врожденное?
– Исключительно. Переданное с молоком матери. И дело не в финансовых возможностях. Моя мама с детства так меня воспитывала: главное – опрятность. Мы жили скромно, но маме удавалось выглядеть изысканно. В школу все дети ходили в школьной форме, поэтому каждое утро я пришивала к платью свежий воротничок и наглаживала юбку. В советское время существовала иная система ценностей, одежда не была культом.
В то время стыдно было плохо учиться, не прочитать хорошую книгу, чего-то не знать. Меньше всего я старалась произвести впечатление. Я и сейчас спокойно отношусь к шопингу. Может, оттого что каждый мой выход в свет – это в большой степени образ, придуманный стилистом. Опять же нужно соответствовать статусу мероприятия… Поэтому в обычной жизни хочется быть самой собой, чувствовать себя комфортно. Зимой предпочитаю угги, джинсы, свитера. Летом – майки, кроссовки и опять же джинсы. Тем более на гастролях или в путешествиях.
– Что вы вкладываете в понятие «путешествовать с комфортом»?
– Если поезд, то это СВ: мне необходимо личное пространство. В Петербург люблю ездить на «Гранд-экспрессе». Летаю бизнес-классом и всегда прошу посадить меня у прохода или так, чтобы рядом не было соседей… Моя профессия располагает к общению, а в полете хочется просто помолчать, посмотреть кино или почитать. В общем, насладиться одиночеством.
– Какова ваша программа-минимум в путешествиях?
– Посетить все интересные выставки и музеи. Я сама себе гид, ведь по второму образованию я искусствовед: окончила исторический факультет МГУ, отделение истории искусства.
– Что заставило вас приобрести еще одну профессию?
– Знания, полученные в МГУ, очень помогают мне в основной профессии. Живопись – это застывшая жизнь, в полотнах художников заложена огромная информация. Например, репетируя маркизу де Мертей, я вдохновлялась полотнами Фрагонара, Ватто. Заимствовала у персонажей некоторые жесты, позы, выражение лиц, осанку…
– Кто остается с сыном, когда вы в отъезде?
– У Виктора есть няня, но с полутора лет он ходит в частный садик в нашем поселке. Каждое утро, прощаясь со мной, посылает мне воздушный поцелуй и бежит в группу. Когда прихожу за сыном, ощущаю знакомый с детства запах: так пахло в садике, в который ходила сама. Удивительно!
Родить после сорока
– Есть разница – стать матерью в молодые годы и в более зрелом возрасте?
– Нет. Главное – осознание того, что ты мама, чувство ответственности перед маленьким человеком.
– Вы балуете малыша?
– Стараюсь быть строгой, хотя улыбка сына сразу обезоруживает – хочется сделать для него все! С ним легко, Витюня самостоятельный: с 4-х месяцев спит один в своей комнате, играет сам, если видит, что родители заняты. Обожает книжки, может рассматривать их часами. С полутора лет посещает садик и уже пытается есть сам. В каше, конечно, вся кухня. А собаки – у нас три таксы – дежурят у детского стульчика в ожидании лакомого кусочка...
Из-за частых командировок у меня возникло чувство вины. Я понимаю, что главное не количество, а качество проведенного времени с детьми, но всегда возвращаюсь домой с подарками. Хотя вот уж кто действительно балует малыша, так это мой му. А если серьезно, то мы с Николаем – родители со стажем, потому всё у нас в меру. Так же было и с дочерью Танюшей. Ей уже 16, и мы общаемся на равных!
Дочь – русская балерина
– Переходный возраст уже пережили?
– Самый расцвет! Но проходит он без проблем. Дочь учится в Академии хореографии при Большом театре, а балет очень дисциплинирует. Вместе мы ходим в театры, на выставки, можем просто посидеть в кафе, если Таня не на диете.
– Балет – это ее самостоятельный выбор?
– Уже в раннем детстве Таня не могла усидеть на месте, если слышала музыку. В пять лет мы привели ее в детскую танцевальную школу Геннадия Ледяха, а в девять она поступила в Академию балета – сейчас уже на последнем курсе. Большое впечатление на нее произвела хореография Бориса Эйфмана. В прошлом году Танюша много времени проводила в Питере – репетировала адажио из балета Эйфмана «Красная Жизель», которое летом станцевала на концерте Академии в Большом театре. Мы очень благодарны Борису Яковлевичу за то, что он доверил студентке такую сложную партию.
– А Тане никогда не хотелось все бросить?
– В 11 лет она вдруг сказала, что устала от балета и больше не хочет заниматься. У меня это заявление вызвало шок. Не секрет, что общеобразовательный уровень в хореографических училищах очень низкий, поскольку основной упор делается на профессию. А значит, о хорошей гимназии можно было забыть.
Мы решили, что Таня постарается поступить в Школу искусств (Art Educational school) в Англии, где будет заниматься и вокалом, и драматическим искусством, и танцами, и живописью. Конкурс дочка прошла на ура, и это при том, что она не знала ни слова по-английски. Даже стихи на вступительном туре читала на русском. Но делала это так артистично, что преподаватели единогласно сказали: «Берем!».
Полгода Таня провела в Англии. Комната в общежитии на восемь кроватей, один санузел на 30 человек, без языка – кошмар! Я жестоко бросила мое единственное дитя выживать в чужой стране. Вспомнить страшно! Приезжала к ней раз в месяц. И вот однажды дочь сказала: «Если я сейчас не вернусь в Москву, то никогда не стану балериной. А я хочу быть только русской балериной». Сказала так по-взрослому, что мне пришлось подчиниться.
– У вас с дочерью есть общие увлечения?
– Мы обе влюблены в поэзию серебряного века. У меня есть два литературных спектакля, которые поставила режиссер Юлия Жженова: «Память о солнце», посвященный творчеству Анны Ахматовой, и «Я искала тебя» – о Марине Цветаевой. Моя мечта – привезти их в Петербург. Кстати, Танечка наизусть знает все стихи, которые я читаю со сцены. А сама она серьезно увлечена поэзией Бродского. И Витя тоже знает толк в поэзии. Летом, на отдыхе в Греции, мы бегали за волнами, и я пыталась в ритме прибоя читать ему поэму Ахматовой «У самого моря». Прекрасные строки словно рождались из пены. А Витюша требовал: «Еще! Еще!»
В душе живут воспоминания
– К какому возрасту относятся ваши первые воспоминания?
– Мне кажется, что я помню себя лежащей на столе в роддоме. Вокруг было много народа, я плакала. Помню даже цвет одеяла – зеленый! Мама возражает: «Ты помнишь только по моим рассказам». Наверное, она права. Первые годы жизни я провела у бабушки Маши, маминой мамы, в поселке Нейво-Шайтанском Свердловской области. Помню, на Новый год наряжали настоящую елку — мы с бабушкой везли ее из леса на санках. Елка остро пахла хвоей. После праздника я никак не хотела расставаться с красавицей, и бабушка поставила наряженную елочку в сугроб перед домом. Мы еще долго с деревенскими девочками водили вокруг нее хороводы.
– Раньше детей легко было удивить. Что запомнилось вам?
– В детстве подарки были настоящим чудом. Родителям приходилось проявлять верх изобретательности, ведь в магазинах ничего не было. Однажды на Новый год они подарили мне куклу с длинными темными волосами, которая говорила «Мама». Для меня это было круче, чем полет в космос! Таких кукол не было ни у кого! Я не могла наиграться, даже спать ложилась с ней. Имя дала ей: Танечка. Неслучайно свою дочку я назвала так же.
Беседовала Анна Абакумова