Она снова сыграла романтическую героиню — недотепу, не красавицу. чуточку зануду, но такую нежную и трогательную…
- Нелли, у многих людей вы до сих пор ассоциируетесь с образом Кати Пушкаревой. А тут еще в новой картине «М + Ж» играете почти то же самое. Как вы к этому относитесь?
— Мне кажется, что героиня фильма «М + Ж» все-таки несколько другая. Хотя, вы правы, поначалу, узнав, что буду вновь играть, с Григорием Антипенко, забеспокоилась: опять лав стори. Но сценарий меня убедил, что там есть, что играть, в фильме ведь у нас с Григорием по две роли – реальные и наши отражения в зеркале. Это было любопытно.
Что касается Пушкаревой, то я, наверное, сумела хорошо воплотить эту роль, раз о Кате до сих пор помнят. Но она теперь уже живет своей жизнью. И пусть живет, а мне дайте жить моей! Я не Катя Пушкарева, я – Нелли Уварова! Столь длительные съемки в «Не родись красивой» конечно, было нелегко пережить. Например, уже в конце сериала, когда я на протяжении нескольких серий рассказываю обо всем пережитом подруге, я чуть не взбунтовалась! Зритель это все видел, вместе со мной переживал. Зачем он должен теперь это все выслушивать?
— Расскажите о своем детстве, каков был путь в профессию?
— В детстве я не ставила себе цель – стать актрисой, мы жили в Тбилиси, моя мама была начальницей, работала в большом учреждении экономистом, у нее был свой кабинет, секретарь и телефон. Когда я приходила к маме на работу, меня завораживала вся эта суета – люди бегают по коридорам с бумагами, всюду папки, кипы документов, телефоны звонят… Для меня самым большим удовольствием было, когда мне разрешали позвонить по телефону или хотя бы сделать вид, что я звоню. Тогда казалось – вот она, настоящая жизнь! И я стану начальницей (смеется) Потом был период, когда я хотела стать журналистом, но теперь вижу, что в этой профессии все не так просто, как мне казалось.
— Каковы воспоминания о школе, о Тбилиси, о друзьях детства?
— В Тбилиси мы переехали, когда мне было четыре года, родилась я в Литве. В школе была достаточно яркой личностью – хулиганила, как мальчишка. На родительских собраниях маме всегда говорили – учится Нелли, конечно, хорошо, но сделайте с ней что-нибудь! Дружила с сестрой, с одноклассниками. Очень любила возиться с сестрой (модельер «Зима-Летто» Елена Уварова) в ее мастерской с красками. Не рисовать, а просто смешивать разные цвета, разводить водой, маслом.
Еще я участвовала в школьных спектаклях и постановках, что, наверное, и явилось первой ласточкой (улыбается). Вообще, в Тбилиси мы получили достаточно серьезное воспитание.
Когда я в старших классах пыталась накрасить ресницы, мама сказала мне: «Вот закончишь школу, тогда и будут ресницы!» В моей маме течет армянская кровь, она человек высоких моральных устоев. Но сложилось так, что моей семье пришлось покинуть родной город и переехать в Москву.
— Как вас приняла Москва?
— В Москве я сразу поняла, что весь мир – у моих ног. Множество ВУЗов, учебных заведений – выбирай любое! Тогда во мне уже сформировалось стойкое желание поступать в театральный ВУЗ. Причем, я не переоценивала своих возможностей, знала, что это непросто. Документы подала сразу в пять ВУЗов. Годы терять не хотелось, поэтому на случай «непоступления» во ВГИК у меня все было расписано – тогда-то я занимаюсь речью, в этот день – вокалом, в выходные, допустим, актерским мастерством. Денег было немного, поэтому о половине занятий мне удалось договориться на бесплатной основе. Экзамены сдавала без особой надежды на успех. Даже работу себе подыскала. Заложила себе на поступление три года. Когда увидела свое имя в списке поступивших, даже глазам своим не поверила.
— Что же, по вашему мнению, помогло вам?
— С детства родители пытались сделать из меня всесторонне развитого человека. Мама принимала участие в моей карьере актрисы школьных подмостков – писала сценарии для наших постановок. Еще я занималась игрой на фортепиано. Причем, я настолько благодарна моей учительнице за то, как именно она подходила к занятиям со мной. Она могла быть и строгой, и доброй. Бывало, когда я заходила к ней в дом, она говорила: «У меня в духовке эклеры, но это потом, а сейчас ты мне сыграешь тот сложный отрывок из произведения!» Вообще, меня все пытались подкормить, худенькая была, маленькая. Помню, один раз, когда я пришла на занятия с каким-то выученным уроком, волновалась, непростое было домашнее задание, она сказала: «Сейчас мы будем петь!» Я попыталась напомнить ей о задании, она не слушала: «Петь и только!» Мы пели, пели, целый час, и я смогла перестать волноваться, это меня так расслабило! Талантливый у меня был педагог.
— Сложно ли было учиться во ВГИКе? Какие яркие моменты запомнились, с кем поддерживаете связь?
— В самом начале у меня были проблемы с речью. Мысли свои выражала я всегда неплохо, но акцент присутствовал. Мы столько лет прожили в Тбилиси, что впитали в себя этот говор. Об этом я как-то даже не задумывалась. Сказала приемной комиссии: «Возможно, это моя изюминка!» На что мне резонно ответили: «А в театре ты играть хочешь? Ирину из «Трех сестер» играть хочешь? Представь себе Ирину со сталинским акцентом!» И я стала избавляться от акцента. Помню, как при всей группе заявила: «А по какому прынцыпу буду распрэдэлятьса роли?» Ребята с изумлением повернулись ко мне: «ЧТО?»
Потом переживала по другому поводу, кто-то сказал мне, что со сцены мой голос слышен не будет. На репетиции думала даже не о том, как играть, а о слышимости. Говорю слова роли, прерываюсь с вопросом: «Меня слышно?» А мне в ответ только рукой машут: «Давай, давай, все в порядке!» И страх быстро ушел. Хотя с голосом проблемы были, он у меня пропадал, и довольно надолго, приходилось лечиться. Актриса без голоса – это же профнепригодность!
— Какое влияние оказал на становление вас как актрисы Георгий Тараторкин?
— Именно он закрыл глаза на то, что я осталась без голоса. Только попросил вылечиться до начала учебного года, дал телефон врача. И сейчас Георгий Георгиевич относится к нам, как к своим детям! Следит за карьерой своих учеников, ребят из моего выпуска. Он даже себе новых учеников не набрал, все говорил через год, через два… Так до сих пор этим и не занялся. С 2001-го года, как с нами расстался. Он превосходный учитель, Учитель с большой буквы.
— Расскажите о РАМТе.
— В РАМТ меня приняли сразу, после окончания ВГИКа. Мне было так странно – я, как взрослая, получала зарплату, ходила на работу. Иногда бывают такие роли, когда весь коллектив очень долго проговаривает характеры персонажей и никак не может приступить непосредственно к репетициям. А мне все надо быстро – на три-четыре (щелкает пальцами). Поэтому иногда даже подталкиваю коллег к началу работы. На сцене этого театра я сыграла много ролей: Эмми Лоренс в «Приключениях Тома Сойера», Соню Гурвич («А зори здесь тихие…»), Элли из «Волшебника Изумрудного города»…
— Насколько мне известно, в «Волшебнике Изумрудного города» был задействован и ваш бывший муж, Сергей Пикалов…
— Да, действительно, он играл там роль Страшилы – мудрого соломенного человека, который стал Правителем Изумрудного города.Там и познакомились. А далее – была совместная работа в «Не родись красивой». Но о личной жизни больше ни слова, ладно?
— Ладно. Тогда ответьте, что для вас важнее: театр или кино?
— И театральные, и кинороли приносят мне большое удовольствие. Это – правильно выбранная профессия. Но вот на телевидении я себя некомфортно чувствую. Был опыт, работала в качестве телеведущей в шоу «Красотки» на украинском ТВ, и мне не понравилось. Не мое это.
Мне предлагали брать пример с Малахова. Да, я могу сыграть Малахова – его жесты, манеру общения, но «стать» им! Нет… Были ситуации, приходит в программу женщина, рассказывает о себе, вижу – неправду говорит, просто врет напропалую. Мне подсказывают: «Раскрути ее, видишь — врет же!» Я этого не делала. Потом объясняла: «Вы видите, что она врет, я вижу. Неужели Вы думаете, что зрители без меня не поймут этого!» А женщина построила себе замки, выдумала историю, выговорилась, ей и легче стало. Каждый получил то, что хотел – телезрители все поняли, она ушла довольная – пообщалась, в телешоу поучаствовала. В жизни и так много негатива. Зачем же его множить искусственно?