«Если сложить темное прошлое со светлым будущим, получится серое настоящее». Дежурный по стране продолжает копаться в механизме исторических и социальных явлений.
– Михаил Михайлович, на ваш взгляд, сильно ли отличается публика образца 2015-го от публики 70–80-х?
– Очень. В то время люди были счастливы хоть что-то услышать и ценили за смелость. Сейчас все почитают талант. Но уважение к смелости, возможно, еще вернется.
– А какие темы актуальны до сих пор?
– Политика. Еда, одежда, автомобили – все это перестало быть интересным. Раньше путь до приобретения вожделенной вещи был огромен. До машины добирались лет десять, до холодильника – два года, даже до пылесоса невозможно было добежать сразу. Что уж говорить о квартирах…
– Сейчас это тоже не быстро, да и не всем доступно…
– Мне кажется, что квадратные метры стали ближе. Сейчас многое зависит от нас самих. А раньше никакие накопления не помогли бы преодолеть эту очередь, причем жульническую. Я говорю так не потому, что общаюсь исключительно с олигархами. Как раз мой зритель не очень богат и несколько полноват, питается про запас и не особо дружен со спортом – это удел обеспеченных. Зато интеллект у него – выше среднего.
– Я правильно понимаю, что на ваши выступления ходит в основном средний класс?
– Вероятно. Но совершенно точно могу сказать, что в зале почти нет представителей «рабочего класса», потому что творишь в разрыве между властью и народом. Не знаешь, кто что думает. А вот современная молодежь меня знает. Она вообще лучше, чем я о ней думаю. Хотя иногда приходится себя уговаривать лишний раз не цепляться к молодым людям.
– Вы следите за творчеством своих коллег? Например, Семена Альтова?
– У него есть весьма неплохие вещи. Альтов вообще человек необычный – печальный, но при этом занимающийся юмором. Мы знакомы очень давно, еще с тех пор, как он успешно работал сторожем в ВТО на Невском, 86. Недавно я даже приветствие ему написал, правда в Питере так и не прочитал: первое отделение что-то не пошло… Но буду обязательно читать его на концертах.
– А почему приветствие именно Альтову?
– Мне есть что ему сказать. Хотя на самом деле все, что я говорю, – это о себе и себе. Кстати, вы мне только плохое не говорите!
– Мне кажется, я еще не успела…
– Пока нет, но вдруг вы захотите поведать мне что-нибудь из Интернета, где, как известно, можно найти все.
– А вы, кстати, туда заглядываете?
– Нет, я уже нахлебался там всякого, особенно на тему возраста и национальности.
– Неужели вас задевают чьи-то глупые замечания?
– Поскольку я писатель, то меня трогает все. Иначе я бы женился, завел детей и был бы счастлив.
– Кстати, в том же Интернете написано, что своим «творчеством вы бичуете пороки человека и недостатки общества». А каков самый серьезный недостаток общества на сегодняшний день?
– Слово «бичует» меня смущает. Какая-то допотопная советская чушь. Это слово может использовать только недалекий человек… По поводу недостатков общества… На мой взгляд, это неинформированность населения в области экономики. Нам никто ничего не может внятно объяснить, а мы не можем ничего понять. Почему, например, направленные против нас санкции мы умудряемся еще раз обратить против себя же? А еще мне не нравится, что мы перестали договариваться и избрали путь конфронтации. Ситуация с Крымом мне понятна, я ее принимаю, но Донбасс… Этого никак понять не могу.
– Вы смотрите новые юмористические телепроекты?
– А вы?
– Я – нет.
– Вот и мне непонятно, зачем это. Пару раз посмотрел одну из передач – грубовато, пошло и в целом бессмысленно. Причем отторжение происходит на физическом уровне – включил юмористическую передачу и мгновенно переключил канал. Схема «пукнул, матернулся» точно не для меня, я в ней лишний. Зато с удовольствием слежу за творчеством Дмитрия Быкова. Он очень талантлив!
– А что еще вам не нравится на современном телевидении?
– Жены и мужья, как из рога изобилия льющие с экрана подробности своей личной жизни. Еще ток-шоу, срежиссированные, отрепетированные. Какие жизненные истории, какая искренность? Сплошные проплаченные актеры! Но публика об этом не знает и пытается всерьез участвовать в разборе этого дерьма…
– Как вы думаете, женский юмор существует?
– Раневская обладала совершенным женским юмором. Но для этого надо быть такой Раневской. Существуют красивые умные женщины, некрасивые остроумные и просто красивые, никогда не забывающие о том, что они красивы. Ощущение собственной красоты делает их непробиваемыми, абсолютно уверенными в том, что бесконечное кокетство и есть самый рафинированный юмор… Но есть великолепные комедийные актрисы и писательницы. К примеру, совершенно замечательная Татьяна Толстая. Мы с ней поездили по Америке, так что я успел к ней присмотреться – остроумная, едкая, даже ядовитая. Высочайший уровень!
– Вы разбираетесь в женщинах?
– Не считаю себя экспертом по этой части. С уверенностью могу сказать только об одной из них: знаю, чего она хочет, что у нее получается… Вообще женщины – удивительные создания. Они мгновенно решают, что купить, каким бизнесом заняться, за кого выйти замуж. В детстве девочки мне казались существами с другой планеты. Если бы я мог описать, что испытывал при одном взгляде на них! Если женщина решила, что мужчина годится в мужья ей и в отцы ее детям, она сделает все, чтобы его выбор пал на нее.
– Недавно у вас был день рождения. Как вы вообще относитесь к возрасту?
– Не обращаю внимания. Слежу только за первой цифрой. Это как на бензоколонке: ты видишь рубли и копейки, вот и считай рубли. А лучше и их не надо – просто живи.
Беседовала Анна Абакумова