Волшебница из Ночного Дозора

17.11.2009

Архивный материал

Мария Порошина, известная по ролям в фильмах «Поклонник», «Елка», «Третьего не дано», «Бригада», «Участок», «Антикиллер», и совсем недавно представшая перед зрителями в образе волшебницы Светланы в нашумевшем блокбастере «Ночной Дозор» рассказывает о съемках фильма, о себе, о дочке, о профессии… Беседа с актрисой проходила на съемочной площадке сериала «Херувим».

— Вам не предлагали стать лицом кофе «Нескафе» после съемок в фильме «Ночной Дозор»?

— Нет, не предлагали. Это очень смешно, но я понимаю, что финансирование фильма и со стороны кофе тоже было. Мне кажется, что в этом фильме реклама выглядит достаточно забавно, логично, не вызывает такого какого-то отношения неприятия. Тимур сделал ее игрово, со вкусом. В жизни я бы не рекламировала от себя лично какой-то продукт, но в этом кино, видимо, это было возможно.

— А вы когда-нибудь рекламировали какой-то продукт?

Тимур Бекмамбетов снимал рекламу «Рондо», она достаточно смешная, игровая: «Если я говорю на футбол — значит на футбол. Милый, может мы поедем к маме?». Там я снималась. Это был определенный опыт, и просто было интересно. Но сейчас стараюсь не сниматься, как-то время прошло, и пусть снимаются более молодые лица, люди, которые больше нуждаются в этом.

— Кто-нибудь еще пробовался на роль Светланы в «Ночной Дозор»?

— Да, достаточно много пробовалось артисток, я абсолютно не была уверенна, что меня возьмут. Прочитав сценарий, который мне очень понравился, я даже в конце всплакнула, потому что понимала, что скорее всего это буду играть не я, но «такой хороший материал, и как бы мне хотелось сыграть Светлану!».

— Вас не смущало, что героиня в «Ночном Дозоре» моложе вас — ей около 25?

— Мне кажется, возраст не всегда имеет значение. Я может быть, уже не смогу сыграть двадцатилетнюю девушку, которая закончила школу — я этот возраст к сожалению, или к счастью переросла. А то, что двадцать пять лет, или тридцать — ну, какая разница, это смотря кого ты играешь и как. И сорокалетнюю женщину можно сыграть. Просто ты по-другому подходишь: молодость — это определенный характер, чуть постарше — какие-то другие приспособления ищешь. Но вот бывают роли, когда одна актриса играет и двадцатилетнюю и сорокалетнюю — как это сделать? Это актерская профессия, тут уже не выбирать. Либо тебя выберут, либо нет.

— Хотя да, Любовь Орлова начала карьеру далеко за тридцать, и все девочек играла.

— Ну вот и я тоже до последнего времени играла в антрепризе в театре на Таганке молодую девочку. Это же все равно зависит от внутреннего посыла: если ты молод внутри, подвижен, ты правдиво это сможешь сделать. Если у тебя характер расположен к другому, значит, тебе нужно играть другие роли и здесь уже не важно, лучше играть молодых, или в возрасте. Этот вопрос меня не то, что не волнует, а «что есть — то и есть».

— Ваша героиня сама себя прокляла. У вас в жизни подобное бывало, или вы себя достаточно любите для этого?

— Это часто глянцевые женские журналы советуют. Вы их читаете?

— Я конечно же их просматриваю. Надо уметь за себя постоять — я это так перевожу, и не давать себя в обиду, потому что, если ты сама себя не защитишь, наверное, и никто не защитит в сегодняшнем мире. Но я не считаю, что надо идти по трупам, делать какие-то вещи вопреки своей совести и делать людям больно.

— Вы периодически пересекаетесь в фильмах со своим бывшим мужем – Гошей Куценко, при этом очень органично существуете в кадре. Как вам удалось хорошо расстаться с любимым мужчиной, да еще и работать вместе, в чем секрет?

— Вы знаете, а это не секрет, это опять же обстоятельства. Люди расстаются по-разному, и я не могу советовать. Но все равно: берегите друг друга, уважайте друг друга. Вот у меня так получилось, может быть, мне в этом смысле повезло, мы расстались и остались друзьями. В жизни всякое случается, ну произошло так – нельзя из-за этого закрываться. Многие уходят на абсолютно другой виток: не созидания, не развития, а наоборот, уныния, печали и горя. Жизнь одна, и ее надо прожить достойно, что-то сделать в этой жизни, несмотря ни на что – для детей, для родителей, для себя. Надо стараться распределиться во всех областях, если это получается. Если в чем-то не получается, значит надо заполнить это чем-то другим.

— После какого фильма вы почувствовали себя знаменитой?

— А я себя не почувствовала знаменитой, честно говоря. Просто приятно, если людям нравится то, что ты делаешь, и это находит какой-то отклик в их душах, сердцах, они переживают за мою героиню, радуются. Это самая главная награда. В институте мой любимый педагог Дунаева говорила: «Маш, каждый артист хочет славы, хочет быть узнаваемым, знаменитым». Я искренне не верила, как это может быть. Мне казалось, что дело абсолютно не в этом. Если у тебя так получится, и судьба к тебе повернется благосклонно, то ты будешь знаменитым, а если нет — то нет. Поэтому я хотела, что, спектакль ли, фильм ли если получается за счет артистов, режиссера, художника в целом — то это большая радость. А то, чтобы вечно оставаться лицом, обожаемым зрителями — ну это дай бог, хорошо, а нам надо работать и делать роли разные. Дальше развиваться в своей профессии.

— С героем Константина Хабенского у вас пробежала искра — во второй части «Ночного Дозора» будет роман?

— Да, мы симпатизируем друг другу, но очень стесняемся наших чувств, не можем сознаться в этом, и на протяжении всего фильма пытаемся выяснить, что мы друг другу нравимся. Финал «Ночного Дозора» еще не доснят, может быть, какие-то сцены еще будут переделываться, поэтому ничего конкретного не могу сказать и вам пока ничего не буду рассказывать.

— А третья часть уже снимается?

— Снимается вторая часть. Она снималась одновременно с первой частью, но какие-то моменты еще не сняты, и вот осенью должны сниматься.

— Эпизод с Гошей Куценко получился ироничным — намеренно, или непроизвольно?

— Здесь и то и другое. Тимур Бекмамбетов, режиссер, специально задавал тон, и он хотел в таком ключе сделать сцену. Но мы и рады — почему нет? Много моментов в фильме сделано с юмором. С юмором здесь, а в другой части без юмора. С Гошей решили так сделать.

— Не показалась ли вам первая часть «Ночного Дозора» недоделанной, обрывочной?

— Я смотрела фильм на премьере, сцен, которые были сняты без меня я не видела, и мне было интересно, как все получилось. Мне фильм понравился. Можно говорить о каких-то тонкостях, нюансах, кому-то что-то больше нравится, что-то меньше, но в любом случае это прорыв, в этом есть много творчества. Люди старались, хотели сделать фильм, это понятно даже по группе, когда все принимают максимальное участие, чтобы все получилось. Тимур, если ему сцена кажется не очень интересной, берет все и переснимает. То есть, пытается сделать все максимально возможное. Ну, а во второй части, я думаю, с опытом работы, с опытом зрителей, критиков, наших товарищей по цеху — артистов, я думаю, Тимур будет учитывать эти моменты, и все будет еще лучше.

— Вы считаете этот фильм прорывом в нашем кино?

— Мне кажется, да. Потому что, во-первых, такого еще не было, во-вторых потому, что это было сделано профессионально в смысле техники, и то, что была такая реклама фильма — тоже плюс. Очень много плюсов. Были и минусы, но этот фильм может быть, многим даст повод пытаться делать лучшее. Не делать низкокачественных продуктов. И в смысле денег тоже. Иногда мало дают денег на кино, из-за этого очень быстро снимают фильм, не всегда качественно, не всегда те объекты, которые хочется. Малое количество денег дает тебе определенную заданность, и ты из нее никуда не выйдешь: либо ты соглашаешься в этом участвовать, либо нет. Но актеру еще тяжелее понять: может быть хороший сценарий, хороший режиссер, а кино почему-то не получилось. Получается «в омут с головой». Но все равно, конечно, надеешься, и работаешь с полной отдачей. Наверное, каждый артист выбирает свою систему выбора участия в том или ином проекте.

— Вы не хотели себя попробовать в режиссуре?

— Нет, я этой профессией не занималась, и мне нравится актерская профессия. Хотя, когда мы делали актерские отрывки в институте, пытались режиссировать сами то, что мы делаем. Иногда младшие курсы просили посмотреть, подсказать им что-то. В любом случае, актер немножечко владеет режиссерской профессией, потому, что он разбирает роли, пытается их себе построить, со стороны взглянуть на себя. Актер может сыграть одну и ту же сцену совершенно по-разному, а режиссер — это зеркало, он говорит, в каком ключе он хочет все видеть. Поэтому актерам — актерское, режиссерам — режиссерское.

— Умеете ли вы прощать сразу, и чего не можете простить совсем?

— Знаете, учусь прощать. Это очень важная вещь, потому что человек, который не прощает другого, живет себе во вред. Он становится нервным, озлобленным, и это мешает самому же человеку. Наверняка есть вещи. Которые нельзя прощать. Наверняка. Но всепрощение — это тема такая, к которой в любом случае надо стремиться. Мне кажется, что если прощаешь человека, то внутренне ты отпускаешь эту ситуацию, и начинаешь жить заново. А если не прощаешь, то это ходит за тобой по жизни, и ты мучаешь себя и того человека, который это чувствует. Надо жить дальше, дальше будут другие ситуации и испытания, которые тебе уготованы. Можно много философствовать на эту тему. Я стараюсь, я думаю об этом. И мама у меня читает книги про карму, смотрит периодически передачи об этом. Но та же «Библия», и ее законы — мы о них забываем, надо себе периодически напоминать об этом. Вот и все. Не делай никому зла, береги честь, живи дальше, наслаждайся жизнью.

— Выйдет ли когда-нибудь ваш диск с песнями, я знаю, вы поете?

— Да, у нас сейчас идет музыкальный спектакль, там поет и Антон Макарский, мой однокурсник, еще записывали песню к сериалу «Всегда говори всегда». Мне бы может и хотелось, но я понимаю, что у меня нет такого голоса, который бы имел право зазвучать в формате диска. Если бы это были какие-то актерские песни из кино, театральных постановок — может быть, а так я не очень об этом задумываюсь. В детстве мне очень хотелось петь, у меня мама оперная певица и папа, они учились в ГИТИСе на музыкальном курсе, бабушка в оперетте пела, во время войны в концертах участвовала. Так что у меня семья поющая, а я — напевающая. Но хочу, чтобы Полина попробовала себя в этой области, если получится, если будет голос и какие-то способности к этому.

— У вас не было дилеммы: выбрать музыку или актерскую профессию?

— Нет, я всегда хотела быть актрисой, но мне это всегда казалось несбыточной мечтой. Я не думала о чем-то другом, но думала очень легковесно. Я не знала, получится у меня стать актрисой, или нет. Я, когда хотела поступить в институт, ходила кругами вокруг него, и уходила. Мне казалось, я не имею права, у меня не получится, в общем, совершенно не так, как бывает, что увидел — и пошел. Может, это не очень хорошо, но какая есть. Слава богу, друзья меня практически впихнули в двери института, и мне уже некуда было идти. Я как лентяйка, которая отлынивает до последнего, как в детстве, когда я делала уроки: сидела до десяти вечера, и говорила себе: «ну ладно, я потом сделаю», «ну еще попозже», «еще через полчасика». Потом засыпала, просыпалась утром и говорила: «ну ладно, сейчас я перед завтраком это сделаю, напишу», проходило время, я сидела на переменке, и говорила: «сейчас я быстренько это доделаю». Такая лень, боязнь во мне присутствовала. Потом становишься человеком взрослым, серьезным, такие детские вещи сами по себе отпадают, но остаются в характере.

Ирина Штефанова

Разместил(а) yankeyz , по материалам ruskino.ru/