«Володя - лучший в мире сын»

18.12.2009

Сегодня мы вспоминаем  Владимира Турчинского вместе с его мамой  Ниной Николаевной.

Это интервью записывалось, когда Володя был еще жив. Его мама — красавица Нина Николаевна не скрывала своей гордости за сына: и самый умный он у нее, и самый красивый, и самый заботливый. Особенно мама гордилась его здоровьем. Мы решили оставить все ее слова в настоящем, а не в прошедшем времени — для мамы сын будет жив всегда.

— Вова родился весом в 5 кг, ростом в 56 см и никогда не жаловался на здоровье.  У Вовы было по-настоящему счастливое детство: он ходил в детский сад, и у него было три бабушки, которые буквально вырывали его из рук друг друга. А в пять лет мы отдали его в спортивную школу.

— Почему так рано?

— Потому что мы все были увлечены спортом. Муж – боксер и штангист, я в 13 лет уже имела первый юношеский  разряд по плаванию. В нашей семье все были твердо уверены: спорт дает здоровье, характер и отвращает от вредных привычек.

— Оказались правы?

— Вова никогда не пил, не курил и в свои за сорок чувствовал  себя молодым мужчиной.

Мы выкраивали любую минутку, чтобы побыть всем вместе. Постоянно ходили в походы, занимались подводным плаванием, Володя отзанимается в детской секции и бегом во взрослую, понырять с нами. Воспитание основывалось на  личном примере, и никаких сюсюканий!

— А как же ласка? Она ведь так нужна детям?

— Наверное, вы правы, Вова тосковал по ласке, а я… Не очень-то я умею проявлять свои чувства… Вова же рос такой нежный! Бывало, малышом пристроится рядом и начинает расчесывать мои волосы. А они у меня густые, волнистые. Вова все удивлялся: «Какая же ты у меня, мамочка, красивая, прямо как Золушка!». Я действительно всегда следила за внешним видом и выглядела очень молодо. И однажды случился казус. Я уехала отдыхать в Ливадию. А Вова был поблизости — на сборах в Анапе. Конечно, он не удержался и примчался проведать маму. Было ему уже лет 16, выглядел он вполне  взрослым, мускулистым мужчиной. Ворвался ко мне в номер  с огромным букетом роз. Моей радости не было предела. Днем мы ходили на пляж, дурачились, Вова подбрасывал меня в море, как пушинку. А вечером  под ручку прохаживались по набережной… И  по гостинице поползли слухи: к Нине Николаевне приехал любовник. Кто-то  сразу же  проинформировал мужа, у комитетчиков это быстро делается, возвращается Вова домой, отец его сразу в сторонку: — Ты к маме в  Ливадию ездил? — Ну, я. Вздох облегчения…

— Забавный случай. А когда Вова впервые ощутил свою силу?

— Он никогда не злоупотреблял ею, наоборот,  всегда был очень добрым. Если во дворе его кто-то стукал, он спокойно отходил в сторону. Я возмущалась: «Почему ты сдачи не даешь?» Сын объяснял: «Ему же больно будет». Я спрашивала: «А тебе не больно?» Он отвечал: «Я такой  большой и толстый…». Кстати, он-то как раз из всех мужчин нашего рода самый маленький. Наши мужики все под 2 метра ростом. Мой дед был участником кулачных боев, отец, не занимаясь спортом, проходил боком в дверь, плечи – косая сажень. Моя сестра вообще была необыкновенной силы женщина. А когда я шла со школы домой, весь двор кричал: атас, Нинка идет. Дралась не на жизнь, а на смерть, никто меня не мог победить! Такие уж шпанистые тогда дворы были… В общем, генетика у Вовы хорошая.

— Чужая сила всегда  вызывает зависть. Неужели Вову  так ни разу серьезно и не побили?

— Пробовали. Когда мы переехали  жить в новый район Москвы,  местные хулиганы  решили  «прописать» Вову в школе, он  тогда в классе пятом учился. Но «прописать» его оказалось невозможно, потому что к тому времени он уже борьбой занимался. Я его спросила: «Ну и что ты сделал?» Он отвечает: «Я встал в уголочек и каждого, кто нападал, подкидывал вверх и обтирал о побелку».

Позднее, когда кто-то задирал его на улице или в школе, он говорил: «Ну что мы с тобой драться будем, приходи в спортивный зал, там силами и померяемся». В итоге он добился такого авторитета, что даже шпана его уважала! Он все драки разнимал. Без него ни один детский спор не разрешался. А малыши за Вовой толпами ходили, знали: защитник. Он был настолько сильный, просто брал драчуна за руку, сжимал, и… все успокаивались.

— А игрушки у него были?

— А как же! Типичные мужские игрушки – оружие. Но больше он увлекался книжками. У нас в семье все фанаты книг. Мы Вове собрали хорошую библиотеку, и он читал запоем, ночами, под одеялом, с  фонариком. А потом он сам стал писать рассказы – фантастические. Мы ими зачитывались. Иллюстрировал рассказы какими-то картами, крестиками помечал места, где сокровища хранятся.  Кстати, он и сегодня сочиняет, только уже стихи.

— Неужели? И о чем же?

— О любви. Он вообще очень тонкого склада мальчик. Обожает музыку. Любимый композитор – Бах. Ходит на органные концерты. Постоянно дарит мне диски с записями, да посмотрите какие: классика, танго, джаз… А в юности Вова был очень увлечен битлами, даже рисовал их портреты. Он, кстати, и рисует замечательно. Правда, сейчас уже больше природу.

— Какой он у вас разносторонний! А говорят, спортсмены...

— … Знаю, знаю, тупицы! Неправда! Все от человека зависит. Мы с детства требовали от Вовы: спорт – спортом, но  учебу  запускать нельзя. Он очень хорошо учился, был гордостью школы.

— И вас ни разу не вызывали к директору?

— За все 10 лет – 3 раза. В первый раз дело было так: он учился тогда во втором классе и увидел, как сын какого-то большого начальника бьет девочку. Вова ему, конечно, вмазал. Пришел домой и все честно мне рассказал. Он вообще все мне рассказывал. Он был мамин сын. Я пошла в школу, а директор мне и говорит: «Вы скажите сыну, чтобы он больше этого не делал». Я отвечаю: «Это вы ему скажите, чтобы, когда девочку бьют, он стоял в стороне». Директор пугается: «Я не могу его этому учить». Я взрываюсь: «А я могу?!» Пришла домой и заявляю сыну: «Вова, ты все правильно сделал».

Во второй раз меня вызвала уже учительница физики. Она очень обидно и нецензурно при всех оскорбила на уроке девочку. Вова вступился: какое вы имеете право обзывать человека? Педагог замахнулась на него линейкой. И тут Вова не выдержал: «Если вы прикоснетесь ко мне, — сказал он, — я вас выкину из окна».

— И выкинул бы?

— Нет, конечно. Но ударить себя – не позволил бы. Я и тут была на стороне сына, о чем и заявила учительнице.

Ну а уж в третий раз меня вызывали в школу по приятному поводу. Учителя просили поделиться опытом: «Как же вы его воспитываете, что он растет таким правильным и хорошим?»

— Ну и какой рецепт вы дали?

— Да какие могут быть рецепты?! Ребенок, как губка, впитывает все, что видит дома… Если вы его пилите: «будь добрым, умным», а в это время ваш муж приходит пьяный и бьет вам морду… Ну какое  тут воспитание? У нас дома Вова никогда не слышал мата, он видел улыбающиеся лица, теплые отношения. Знал, что если на душе скверно, можно прийти домой, обняться с мамой и поговорить откровенно про все — про все.

— И даже про девочек? Про свои влюбленности?

— В классе седьмом Вова крепко влюбился в одноклассницу. Пришел, признался нам. И на следующий день папа принес Вове билеты в Большой театр, сказал: «Приглашай свою девочку». Та первая любовь оказалась несчастной. Вова увидел свою девочку с другим мальчиком. Переживал очень. А потом занятия спортом настолько заняли все его время и силы, что он не влюблялся до той поры, пока не встретил свою первую жену.

— Дома сыну прививались какие-то навыки джентльмена? Ему рассказывали, что мужчина  должен быть не только сильным, но и заботливым?

— Конечно. У нас был целый дом женщин – тетушки, бабушки, и Вова рос, сознавая, что лежать на диване в то время, как женщины работают, нельзя. Он приходил с тренировки, тут же в ванную – свое кимоно стирать. Увидит тазик с моим бельем – тоже перестирает. Пирожки бабушка печет – он подключается.

— Недавно в Москве висели плакаты, на которых силач Владимир Турчинский вяжет носки. Он, что, и вязать умеет?

— Я не знаю, умеет ли Вова вязать, наверное, это была шутка, но если он за что-то берется, все делает с блеском.

— Какой-то он у вас слишком идеальный. Неужели не наказывали сына ни разу?

— Мы его никогда не били. В раннем детстве наказывали так: «Вова, немедленно сядь на стул!» Вова садился и… делался несчастным — понимал, что он наказан. Мы даже смеялись и экспериментировали: включали телевизор, ставили  перед ним два стула, один – обычный, другой — на котором мы сына наказывали. Дожидались, когда Вова  начинал баловаться, и кричали: ну-ка сядь на стул! Из двух стульев он садился на «наказательный» и говорил: «Мамочка, я больше никогда не буду, прости меня, пожалуйста». Тогда мы ему говорили: «Ну, хорошо, пересаживайся на другой стул».

 Я никогда не чувствовала тяжести воспитания. Вове всегда достаточно было моих слов. Он-то знал, что слова и действия у меня не расходятся. Когда он был совсем малышом и баловался, я ему говорила: «Если ты будешь это делать, я выброшу вот эту игрушку». Случалось, он забывался, тогда я брала игрушку и кидала ее в мусоропровод. Или отдавала другому мальчику. Сын четко знал: если я сказала – сделаю.

Однажды, правда, был такой момент, когда я почти пожалела о своих словах. Мы с Вовой шли по улице, вдруг видим:  его одноклассники с девочками стоят у ларька и  пьют пиво. Зрелище меня возмутило, и я, не сдержавшись, прокомментировала: «Если бы мой сын здесь вот так стоял, я бы  от него отказалась». Вова аж ахнул: «Неужели смогла бы?» Я: «Для меня, чем такого сына иметь, лучше вообще никакого». Тогда он мне и сказал: «Слушай, тебе надо надзирателем в тюрьме работать».

— А в чем состояло отцовское воспитание?

— Отец у нас по природе молчун, человек сдержанный, жесткий. И героический. Прошел Афганистан, даманские события, награжден боевыми орденами. Наверное, главное, чему он научил Вову, – патриотизму. В нашей семье всегда считалось: мужчина должен пройти через службу в армии. И Вова, несмотря на то что окончил два института – гражданской авиации, по специальности программист, и физкультурный — по собственному желанию пошел служить в армию, в десантные войска...

В какую бы страну он потом ни попадал, как бы его там ни уговаривали остаться, он неизменно отвечал: «Когда нет Родины, я не человек». Вот это у него от отца.

— Когда растет единственный сын – красивый, положительный, сильный, родители мечтают, что в жены ему достанется как минимум принцесса. Признайтесь, когда Владимир повзрослел, вмешивались в его личную жизнь?

— Вмешались, когда привел первую жену. Она была старше его и очень непривлекательная. Это потом она сделала пластическую операцию. А тогда я даже не поняла, что это девочка, она на мальчика была похожа, очень крупная, занималась у Вовы в секции дзюдо. Она в него влюбилась и стала его первой женщиной. Мы пытались сыну объяснить, что это несерьезно. Папа у нас вообще больной лежал. Уговаривали: походите хотя бы год вместе, проверьте чувства. Ирина реагировала спокойно: хоть пять лет. А Вова уперся. И тут вмешалась моя мама. Она сказала: «Не лезь в его судьбу, он должен пройти все сам, пусть женится, на ком хочет». Мы справили свадьбу и уехали за границу с мужем, оставив молодоженов у себя дома. Они нормально жили. Родился внук Илюшка. Это была радость для всех.

— И какой Вова  был папа?

— Вова был мама, а не папа. Ирина  не занималась ни хозяйством, ни готовкой, ни ребенком. Вставал по ночам папа, мыл папа, убирал папа, кормил папа…

 Вот вы сказали: мы мечтали, что Вова женится на принцессе. Вова никогда не женился  бы на богатой женщине. Даже по любви.  Он считает, что мужчина должен зарабатывать деньги, лелеять свою жену, своих детей. А женщина должна вести хозяйство.

— А почему все-таки первый брак у Владимира распался?

— Началась перестройка. Ирину потянуло на богатство, ей захотелось заниматься бизнесом. А Володе хотелось заниматься с детьми. У него к тому времени была спортивная школа, он вел занятия в женской команде дзюдо...

Вот от такого недопонимания сын и расстался с первой женой. Он просто хлопнул дверью и ушел без ничего, как настоящий мужчина. Но у нас остались добрые отношения с Ириной: я дружу с ее родителями. А внук Илюша вообще постоянно с нами.

Развод, годы перестройки тяжело отразились на сыне. Чем только ему не пришлось заниматься! Он фотографировал и продавал снимки в журналы, был телохранителем  у актеров, например у Димы Маликова. Переводил статьи для российской спортивной прессы. Кстати, в итоге овладел и английским, и французским. Работал в охране  моего родного Черкизовского мясокомбината. А потом мы всей семьей организовали фирму, занимающуюся компьютерными технологиями, и Володя возглавил службу безопасности.

— Эта работа была связана с риском?

— А как же! В Вову стреляли. Прямо в упор. Рана была сложная, в госпитале сказали, что ногу надо ампутировать. А Вова взял и сбежал ночью из больницы. Пошел в спортзал и, истекая кровью, начал качать ногу. И из ноги стали выходить пули… Такая у Вовы сила духа.

— Знаю, когда Владимир соревновался за звание самого сильного человека России, у него было сломано ребро. А  ради чего надо поднимать эти самолеты, волочить машины? Ради славы, ради строчки в Книге рекордов?

— Ради себя. Знать, что ты победил собственные слабости и страхи, – дорогого стоит. Казалось бы,  сегодня, когда  Володя уже все доказал, зачем ему лишний раз напрягаться? А он ежедневно тренируется  — по четыре часа.

— А личная жизнь сына теперь  складывается удачно?

— К счастью, да. Вторая жена Володи, тоже, кстати, Ирина – деловая, чистоплотная, хорошо готовит. Она моложе Вовы на 13лет. Поначалу я к ней с подозрением отнеслась, думала: молоденькая, по расчету замуж идет… А потом пригляделась и поняла, что ошибаюсь. Ну а уж о внучке Ксюше я вообще не говорю. Она так любит отца! Прижмется к нему и замирает. Он для нее кумир. Когда маленькая была, на вопрос, какой мультик тебе поставить, отвечала: «Включите мне папу». Если Ксюха рядом, Вовы нет, он тает, как масло. И жену Ирину любит очень. Я иногда даже по-женски завидую ей: у меня-то муж суровый, вырос без матери, ласку проявлять не приучен. А Володя считает свою жену третьим ребенком. Он ее все время на руках носит. Что бы она ни захотела, все сделает. Я иногда ворчу: «Ну, нельзя же так баловать». А он мне отвечает: «Мам, ну а ради чего тогда жить?»

— Внуком Ильей тоже довольны?

— Он хороший, добрый мальчик и тоже очень талантливый: как и Вова, хорошо рисует, его работы даже раскупаются. Сейчас ему за 20, и все проблемы вроде уже позади. Но был период, когда он, как и многие подростки, пытался самоутвердиться странным образом. Однажды приходит к нам – выкрашенный и с серьгой в ухе. Я молчала-молчала, а потом вывела его на улицу, довела до метро и сказала: «Пока ты не приведешь себя в свой мужской вид, на территории нашего района не появляйся. Он отправился домой,  а вечером звонит его мать Ира и говорит: «Что вы ему сказали, что он чуть ли не с порога бросился перекрашиваться в свой обычный цвет и снял серьгу?!»

 Проходит время, Илюша поступает в институт, на факультет туристического бизнеса. Смотрю – учится шаляй-валяй. Созываю семейный совет и предлагаю: «Давай-ка ты, Илюша, в армию отправляйся. Два года походишь, подумаешь, нужен ли тебе  вообще этот институт».

— Неужели добровольно отправили в армию, и сердце не дрогнуло?

— Отправили! На Дальний Восток. Зато какие он мне  оттуда письма писал! Видно: становится настоящим мужчиной, который  в нужный момент сумеет  защитить и свою семью, и страну.

— Сын, наверное, благодарен вам за такое горячее участие в воспитании Ильи. Если не секрет, что вам Владимир дарит?

— Он такой внимательный! Всегда был таким. Помню, в классе седьмом он уехал на соревнования в Питер. А тут 8 Марта. Так он всю команду подговорил сбежать в самоволку в Москву – мам поздравлять. Тогда он мне привез пластинку Карла Готта. Она до сих пор в целости и сохранности. Из всех поездок Вова привозит нам экзотические сувениры: статуэтки, сервизы, веера.

Недавно я болела, позвонила ему в день, когда легла на операцию, говорю: «Володя, у меня все нормально, только минералки нет». Он ночью прорвался в закрытый госпиталь — привез воду. После операции приволок тренажер – чтобы я поддерживала форму.

А недавно прибегает: «Мама, хочу, чтобы у тебя была голливудская улыбка!» И заставил сделать модные зубные коронки.

А какие он мне наряды привозит! Норковую шубу купил! Хотя у меня есть уже одна. Муж подтрунивает: «Пойди выгуляй обновку, а то она высохнет». Я ведь не наряжаюсь — некуда ходить. Висит теперь эта шуба без дела, но… все равно приятно. Папу Вова тоже не забывает: целый гардероб накупил, недавно с мехового аукциона пальто привез.  А еще сын любит баловать нас  винами – дорогими, коллекционными. Я сопротивляюсь: «У нас своих напитков полный бар». А он смеется: «Вы себе сами такого не купите, пожадничаете».

— В общем, вы счастливая мать?

— Очень. Я горжусь своим сыном. Гордилась с самого детства. Мне никогда не было за него стыдно. Я знала, что если даже мне скажут, что он что-то плохое сделал – это будет неправда. Я верю в сына. Выжить в наше время – сложно. Особенно ранимым и тонким людям.

Илона Егиазарова

Разместил(а) ilka