"Вести недели" сменили ведущего

27.11.2008

Гость: Андрей Кондрашов — Ведущий информационной программы “Вести недели”

Информационно насыщенную неделю на телеканале «Россия» по воскресеньям теперь представляет ведущий программы «Вести недели» Андрей Кондрашов. И хотя мы регулярно видим его на экране, о самом журналисте знаем не так уж много. Восполнить этот «информационный пробел» поможет программа «Станционный смотритель».   

— Андрей, действительно у вас так занята вся неделя? 

КОНДРАШОВ: Просто ужас как занята.  Не завидую  моим предшественникам, потому что субботы и воскресенья отсутствуют как таковые. И если полпонедельника можно выделить для того, чтобы просто повидаться с собственной дочкой, то после обеда уже все равно нужно смотреть новости, чтобы ничего не пропустить к концу недели. 

— Тем более спасибо вам, что сумели вырваться к нам в студию. Вы журналист политический, поэтому, хотя я и изучаю телевидение очень внимательно, все-таки позвала себе на подмогу нашего аса информационной и политической журналистики Юлия Александровича Семенова.  

СЕМЕНОВ: Рад работать вместе с вами.  

— Юлий Александрович, вас связывают, я так понимаю, общие какие-то воспоминания. Вы работали вместе в кремлевском пуле. 

СЕМЕНОВ: Недолго. Вы знаете, я как бы уже был на уходе, а Андрей как представитель нового поколения, он был на подходе. Но мы пересекались. 

КОНДРАШОВ: Да, мы вспомнили, по крайней мере, одну командировку, это был Берлин. Там мы  и встретились.  

— Андрей, я хочу вообще вернуться к самому началу вашей журналистской работы. Вы были ведущим “Вестей”, потом “Вестей-плюс”, сейчас “Вести недели”. А вообще начиналось все собственно с репортерской, журналистской работы. Самый первый репортаж — что это было, когда и при каких обстоятельствах? 

КОНДРАШОВ: Самый свой первый репортаж я снял на своей родине, это город Алма-Ата. Снял вместе со своим коллегой, мы были студентами и учились на втором курсе, как раз тогда был путч, это был август 91-го года. 

— А учились-то на кого? 

КОНДРАШОВ: На журналистов. Но на самом деле у меня был небольшой опыт. До этого я вел “Криминальную хронику”, была такая программа на одном из первых коммерческих телеканалов. Этот факт я помню очень хорошо. Мы разменяли две свои стипендии на 15-копеечные монеты, пришли на Главпочтамт, дозвонились до программы “Вести” и спросили: а вот вам интересно, теряет ли наша страна такую республику, как Казахстан? Потому что здесь творится что-то… И сняли. Передали кассету самолетом, когда не все было еще понято об исходе путча. Тогда вышел наш первый репортаж.  

— То есть это была какая-то рука судьбы. Почему вы позвонили именно в программу “Вести”?

КОНДРАШОВ: Потому что  кони так красиво бегали, там говорили такую правду, да и люди, которые понимали что-то в происходящей политической обстановке, они, конечно, смотрели в тот момент только “Вести”.  

— Работа телерепортера чем вам запомнилась?  Может вспомнить какие-то самые знаменитые и памятные репортажи, имевшие успех? 

КОНДРАШОВ: Честно говоря, никогда не занимался селекцией в собственном творчестве. Но, конечно, самые трудные репортажи, наверное, запоминаются больше всего. Конечно, это война. Я думаю, что если бы репортеры не прошли те испытания, которые на нас всех выпали сначала с первой чеченской кампанией, потом со второй чеченской, потом Балканы, Таджикистан, конечно, гибель нашего московского погранотряда у Пянджи — это, конечно, было что-то ужасное. Потом Молдавия и Приднестровье, потом балканские войны, далее кто-то захватил Афганистан, Ирак, наконец, последний. Мне кажется, что если репортер не проходит этого страшного испытания, то он слишком легко относится к тем же самым политическим процессам, когда ты не видишь, к чему это все может привести, поэтому  иногда поверхностно относишься к тому, что видишь.  

— В чем принципиальная и основная разница между предыдущей журналистской  работой и работой телеведущего? 

КОНДРАШОВ: Вы знаете, я сделал для себя самое главное, наверное, открытие. Почему-то мне никто до этого об этом не говорил, и я считаю это своим собственным открытием. Хотя, может быть, кто-то когда-то и думал что-то подобное. Мне кажется, что информационный выпуск на телеканале — это тот же самый репортаж. У него та же самая композиция, и все то же самое, что мы делаем в поле, нужно делать в студии. У него те же самые составные части. Вот почему он  будет интереснее и лучше, если  его составные части будут сделаны качественнее. В информационной программе нет ничего ценнее хорошего глубокого репортажа. Поэтому я даже сейчас уже, готовя свою программу, я 80 процентов времени посвящаю, например, разговорам, обсуждению какого-то конкретного репортажа с конкретным автором, может быть, даже где-то участвуют в продюсерстве  той или иной съемки. И только 20 процентов у меня остается для того, чтобы просто подумать: а сам-то в этот момент я что буду говорить в кадре?  

— Работая на государственном канале, насколько вы ощущаете себя объективным журналистом? Насколько вообще журналист может быть объективным? 

КОНДРАШОВ: Конечно, может быть объективным совершенно спокойно. Существует ли какая-то позиция на государственном канале? Да, существует государственная позиция. Если кто-то мне сейчас иногда начинает говорить: не кажется ли тебе, что у нас в «Марше несогласных» было не так много времени уделено этому событию...  

— А не кажется ли вам, что не так много? 

КОНДРАШОВ: Вот вы тоже меня спрашиваете таким же образом. Так вот я вам скажу. Вы работайте не на “Маяке”, а идите и работайте на какую-нибудь другую радиостанцию, где вы будете говорить о марше несогласных. Те 30 человек, которые участвовали в последний раз в «Марше несогласных», я лучше покажу 95 бабушек, которые вышли с пустыми кастрюлями в Свердловске, чем показывать «Марш несогласных». 

— Но тем не менее это событие. То есть ведущий информационного итогового выпуска определяет, в какой пропорции показать то или иное событие и показать ли его вообще.

КОНДРАШОВ: Не показать вообще, конечно, мы не имеем права по-журналистски, это факт.  

— Вот я об этом как раз и хотела спросить. «Марш несогласных», он же имел место быть, он был.

КОНДРАШОВ: Он имел место быть. Но он произошел, кстати говоря, в самое воскресенье и так поздно. И потом, у нас приехал оператор, которого побили омоновцы, это был оператор Аркадия Мамонтова, ему очень сильно досталось. Но то, что он успел снять, и то, что мы посмотрели, конечно, ни с одним из тех событий, которые мы показали до этого (а это пожар, это трагедия на шахте, это вообще целый перечень трагедий, под знаком которых проходила последняя неделя),  сравниться на может. Поэтому мы не стали показывать 30 человек, которые назвали себя несогласными. Это было действительно мое решение, и я считаю, что я прав. 

СЕМЕНОВ: Андрей, когда вы планируете программу, ну я понимаю, вы зависите от событий, от их приоритетности, от общей концепции программы, но не считаете ли вы нужным посоветоваться с телезрителями, хотя бы с помощью форума в Интернете, чтобы определить, что людей больше интересует. И вообще как вы используете Интернет в подготовке программы? 

КОНДРАШОВ: Вы абсолютно правы. Потому что сейчас у нас будет какой-то период летом, когда мы должны будем подумать, какой программа будет дальше. И здесь мы, конечно, поднимем роль Интернета  довольно серьезно, будем проводить опросы. Во-первых, нам очень интересно знать, как люди, не называя себя, просто заходят, голосуют  или отвечают на какие-то вопросы о текущей политической обстановке. Я обязуюсь все эти опросы в своей программе показывать. Это будет на нашем сайте, мы придумаем специальную форму, будет действительно интерактив. Просто сейчас так быстро все это сделать действительно нет никакой возможности, потому что у меня на подготовку первой программы, когда я был назначен ведущим, было ровно четыре дня. И далее, чтобы так резко поменять форму, нужно какое-то время. Думаю, что с началом нового телесезона мы, конечно же, эти новшества обязательно введем.  

— Кстати, об Интернете. Я почитала там отзывы о ведущем Андрее Кондрашове. Очень много комплиментов от женщин в ваш адрес, очень нравится манера смотреть, говорить,  тембр голоса. То есть зрители обращают внимание, какая рубашка, галстук. Речь идет все-таки о такой серьезной аналитической программе, итоговой, а люди смотрят внимательно на все.

КОНДРАШОВ: Это для меня было открытием, настоящим открытием. Первая программа, конечно, зритель не привык к новому ведущему, конечно, существует привычка, существует доверие, которое тоже связано с привычкой: я слушаю его, потому что вижу его последние два-три-четыре года. Как только сменился ведущий, была публикация в одной очень уважаемой газете, где просто камня на камне не оставили ни на мне, ни на программе.  

— Как вы это пережили? 

КОНДРАШОВ: Да нормально абсолютно. Я вырезал, всем показал, она у нас долго висела на стенке, потому что такими словами меня еще никто не называл. До сих пор эта статья  лежит, правда. 

СЕМЕНОВ: Андрей, есть еще ревность. Обаятельный Сережа Брилев. 

КОНДРАШОВ: Может быть. Так это нормально. Ревность там, где любовь, правильно. Так вы знаете, открытием было что? Был форум, вернее, просто комментарий после этой статьи. И, боже мой, мне позвонили из этой газеты и попросили меня посмотреть, что там пишут люди. Я был поражен. Там было 52 комментария, из них процентов 75 меня защищали так, как я просто предположить не мог. Огромное спасибо всем этим людям. Просто живешь и не знаешь, сколько у тебя существует потенциальных друзей.  

— Андрей, но все-таки  это действительно достаточно сложная ситуация, когда вдруг сменяется ведущий. Вот как вообще получили известие о том, что вы становитесь ведущим программы “Вести недели”? В этот момент какова  была ваша первая реакция? 

КОНДРАШОВ: Вы знаете, это было неожиданно как для меня, так и для Сергея Брилева. Мы потом, когда с ним встретились, конечно, друг другу рассказали о том, что где-то, может быть, мы ожидали, но просто не знали, что все будет так быстро.  

— У него не было обиды на вас? Знаете, как бывает: кто пришел за мной, тот и виноват.

КОНДРАШОВ: Нет. Понимаете, ведь Сергея не убрали. Просто Сергей сейчас готовит действительно серьезный политический формат на нашем канале.  

— Какой? Скажите уже, рассекретьте что-нибудь.

КОНДРАШОВ: Это будет в мае. И это, к сожалению, не мой секрет. Конечно, вы увидите в мае Сергея Брилева в новом формате. И, в общем-то, вы увидите, что этот формат ему будет позволять использовать свои возможности гораздо шире, чем позволял формат “Вестей недели”. Поэтому нельзя сказать, что Сергей просто был отстранен от эфира. Он получил формат, который ему будет действительно нужнее и удобнее. Он для него расширился так, как, наверное, и для меня расширился мой предыдущий формат итоговой дневной программы на итоговую недельную информационную программу.  

— Для вас это назначение что означало в первую очередь? За что следовало хвататься, за что взяться, какие проблемы решить сразу, приступая к новым уже обязанностям? 

КОНДРАШОВ: Для того, чтобы выйти в эфир уже в ближайшее же воскресенье, оставалось буквально четыре дня, и поэтому, честно говоря, первое время я даже не знал, за что хвататься. Потому что люди, прекрасные сотрудники в “Вестях недели”, с которыми я как репортер работал очень долго, поэтому вся та команда, которая эту программу готовит, меня прекрасно знает. Но первоначально было, конечно, смятение. То есть мы вместе не понимали, за что нам хвататься. Ну, слава богу, я немножко пришел в себя за сутки, ну и потом вроде как мы все-таки навалились и сделали. 

СЕМЕНОВ: Андрей, вы каждое воскресенье оказываетесь в центре внимания большой аудитории “Вестей недели”. Но ведь за вами стоит огромное количество людей. И даже вот в этой ситуации аварийной вы зависели не только от собственной квалификации и готовности, но и от тех, кто делает программу. Вот простой вопрос, пусть наши слушатели и телезрители узнают: сколько людей делают программу “Вести недели”? 

КОНДРАШОВ: 16 человек.  

— Так мало?  

СЕМЕНОВ:  Я думал больше. Учитывая и технические сложности.  

— Да, мне почему-то тоже так казалось. 

КОНДРАШОВ: Просто эти 16 человек, они обособленные. Они просто называются “Вестями недели”. На самом деле, конечно, если нас взять и вывести в поле, эти самые 16 человек, конечно, мы ничего не сделаем. Конечно, за нами стоят сотни. У нас огромные структурные подразделения, которые так или иначе завязаны на обработку информационного потока. Конечно, они работают всю неделю. И это наши многочисленные корреспондентские бюро, и корреспонденты, которые не появляются со своим голосом. Например, они на этой неделе не появляются в кадре, а просто по нашей просьбе объезжают пол-Европы, чтобы снять какой-то эпизод какого-то сюжета, который в результате войдет в сюжет к московскому корреспонденту, который здесь у нас работает. И так же политический обозреватель, например, делает какой-то отдельный сюжет.  

— А бывают ли ситуации, когда программа “Вести” запаздывает с какой-то информацией? Если да, то почему это происходит? И вообще как складывается работа информационных служб разных телеканалов, чтобы кто-то успел первым? Вот эта конкуренция, как она выглядит изнутри? 

КОНДРАШОВ: Конкуренция, конечно, есть. Но должен отметить, что в последнее время конкуренция довольно честная. Например, если какой-то телеканал вовремя сообразил и просто интуитивно прочувствовал, что  какое-то событие будет развиваться и на это место срочно нужно поставить передвижную станцию (ПТС,  у нас это  называется словом “флай”, это такая тарелка на колесах, с которой можно осуществить прямое включение, передачу снятого  материала и так далее),   и приехал первым,  то не всегда другой телеканал  даже у него попросит воспользоваться этим оборудованием. Это его право, он действительно нас обошел. Но, с другой стороны, если это какое-то событие в масштабах страны, то мы не отказываем нашим коллегам. Например, у шахты в Кемерове у нас была такая тарелка, а у НТВ не было. Но как же мы можем отказать такому же федеральному каналу, который имеет такую же почти аудиторию, как и у нас, в возможности сделать качественный информационный материал с места. 

СЕМЕНОВ: Но все-таки, Андрей, не будем скрывать, что ваша программа является в какой-то мере официозной. И, наверное, вам легче заполучить сильных мира сего, чем вашим коллегам с других телеканалов. Это так или не так? 

КОНДРАШОВ: Вы знаете, может быть. Может быть, как вы сказали, сильные мира сегодня приходят к нам, недолго раздумывая. Потому что как раз-таки сильные мира сего позиционируют нашу программу как нечто такое очень итоговое, посмотрев которое, ты поймешь, откуда дует политический ветер внутри нашей страны. Если у какого-то канала, “Рен-ТВ”, например, будет набор новостей, построенных по какому-то другому принципу, то у нас это будет действительно итог, мы стараемся подытожить события, произошедшие за неделю. Ведь очень обрывочно смотришь какие-то программы новостей, смотришь Интернет, читаешь газету в метро, но в воскресенье ты включил телевизор и подытожил для себя все, что произошло за неделю, ничего не упустив. Цель такая.

www.radiomayak.ru/tvp.html?id=60147

Разместил(а) Sanny