Одиссей с гагаринской улыбкой

4 марта легендарному российскому ведущему программы «Клуб путешественников» исполнилось бы 75 лет. После смерти Юрия Сенкевича продолжать передачу было бессмысленно — личности подобного масштаба просто не нашлось. Как жил, любил, боролся с природными стихиями один из самых ярких наших современников – в эксклюзивном интервью с его вдовой Ксенией Николаевной Сенкевич.

«С первой передачи покатило»

Есть люди, которым небесами уготовано многое. Их жизнь, как правило, вмещает столько событий, что с лихвой хватило бы на десять. Страстные, жадные до впечатлений, они без страха пускаются во всё неизведанное. Таким и был Юрий Александрович Сенкевич.  В его судьбе причудливым образом переплелись медицина, космонавтика, телевидение, бесчисленные путешествия…  А дома ждала жена — красивая и мудрая Ксения. У такого человека, как Сенкевич, могла быть только такая жена…

— Ксения Николаевна, скажите, вам хотелось бы, чтобы и сегодня программа «Клуб путешественников»  продолжала выходить в эфир?

— Первый канал пытался сохранить эту передачу. Был даже список потенциальных ведущих — тех, кто бы мог это сделать. Поиски продолжались долго, но… не случилось. Руководство Первого канала спрашивало мое мнение, я и с сыном советовалась, и с дочерью… И мы пришли к выводу, что не надо ничего возобновлять. Все хорошее когда-то заканчивается. В последние годы рейтинги передачи падали. Все угасало естественным образом. Юра вел программу ровно 30 лет, а потом умер, умерла и программа, и в этом была какая-то закольцованность. Вздергивать интерес искусственно — это неправильно.

1973 год, перед первым эфиром

Да и нет больше таких ведущих. Юра был лицом передачи. Замени его — все равно зрители были бы недовольны.

Помню, как в начале 70-х на телевидении решили переозвучить фильм «Веселые ребята» и предложили  Трошину перепеть песни Утесова. Вы себе не представляете реакцию людей! Казалось бы, не жизненно важный факт, но зрители негодовали, и пришлось реставрировать прежнюю запись!

С «Клубом путешественников» — похожая история. Передача была нечто большее, чем просто телепроект. Я помню гостей «Клуба» — какие были имена! Жак Кусто, Тур Хейердал, известнейший вулканолог Гарун Тазиев, Жак Майоль — чемпион мира по погружениям без акваланга. Он мог на шесть с лишним минут задерживать дыхание, погружаться на дно, и, поскольку опускался без акваланга, ему не грозила кессонная болезнь. А человек уже был в преклонном возрасте — 65 лет! Это были и Карло Маури, и Эдмонд Хилари, впервые поднявшийся на Эверест…

Первая встреча с Туром Хейердалом

Именно в «Клубе» впервые на телевидении появился академик Аверинцев. Он не был путешественником, у него не было дома телевизора, он ценил свое время и все-таки отозвался на Юрино приглашение…  Приходили Вознесенский, Нагибин… — значимые люди в культурной жизни страны.

— В последний раз программа появилась в эфире Первого канала…

— …За неделю до Юриной смерти.  А последние съемки во Вьетнаме так и не успели озвучить — они в эфир уже не попали.

— Юрий Александрович был не первым ведущим этой передачи. Как по-вашему, почему именно с ним к программе пришел зрительский успех?

— Да, придумал программу Владимир Адольфович Шнейдеров, известный кинодокументалист.  Представляете, он еще в 1928 году снимал Йемен, Памир! Уже в живых нет ни одного человека, которые в кадре, ни одной птицы… А пленка есть! Вот из накопившихся выпусков «Альманахов кинопутешествий» и родилась в 60-е годы идея программы.  Вел  ее Шнейдеров 13 лет. Потом его внезапно не стало.

Появился профессор Банников. Тоже интересная личность, с прекрасной  речью, но… с непопулярной тогда «дореволюционной » бородкой, тихий и бесстрастный. А ведь если ты что-то пропагандируешь — должен увлечь. Вел программу и Толстиков — человек  с колоссальным опытом в области исследования Арктики. Но тоже было ощущение, что это не навсегда.

Знаменитый покоритель океанов «Ра»

Юрина кожа еще продублена ветрами, он — настоящий герой с гагаринской улыбкой!.. И пошел поток писем:  вот же он, новый ведущий! Зрители писали: да, рассказ об осенне-весенних миграциях птиц, несомненно, интересен, но гораздо интереснее рассказ человека дела, человека, который несет за плечами воздух океана. И много историй. Вот так Юра и стал ведущим «Клуба путешественников» и оставался им с 1973-го по 2003-й.

Прежде всего он  был доктор Сенкевич

— Юрий Александрович ведь числился сотрудником Института медико-биологических проблем. Как его руководство мирилось с постоянными командировками Сенкевича?

— Каждое из Юриных путешествий было своеобразным  научным экспериментом. Только представьте: после неудачи с «Ра» Тур Хейердал, понявший, в чем была ошибка, принялся втайне готовиться ко второму плаванию. И опять пригласил в него Юру. Разве институт не был заинтересован в этом исследовании? Тогда только начинали изучать проблемы психологической совместимости экипажей. Юра внес свой вклад в изучение этого вопроса.

Мир глазами Сенкевича

— В 80-е  ходила такая фраза: «Увидеть мир глазами Сенкевича». Она не обижала вас?

— Михаил Жванецкий выдал ее ради красного словца на волне перестройки… Нет, не обижала. Таких митинговых фраз было много. А людей, готовых делать такой проект, как «Клуб путешественников», не было. «Клуб» был и единственной  программой, которая продолжала снимать Россию.

Правда, с середины 80-х по конец 90-х интерес к своей стране у зрителя исчез. Все устремились на просторы пляжных побережий. Вернувшись из очередной поездки, Юра говорил: « Радищеву и не снилось такое запустение!» Дело даже было не в покосившихся избах — люди изменились внешне в этой нищете и безысходности. Достойных рассказа объектов оставалось мало. Снимали с уклоном в историю, традиции, пейзажи….

Казахстан. С Нурсултаном Назарбаевым

— А  цензура вмешивалась в программу?

— Нет, ведь программа была вне политики. Помню только два случая.  Первый был связан с запретом снимать церкви с крестами на куполах.  А как их не снимать, если сюжет о Золотом кольце?! Приходилось исхитряться — снимать «с ребра». И еще была неприятность с репортажем из Диснейленда. А сейчас уже каждый канал имеет свою программу о путешествиях. Есть совершенно изумительные: на канале «Россия К», например, о русской глубинке… Юра многие программы успел увидеть и радовался этому многообразию: «В итоге все льют воду на одну мельницу».

«Он, может, Одиссей, но я — не Пенелопа!»

— Ксения Николаевна, ваш муж все ездил и ездил, а вы, как верная Пенелопа, ждали у окна?

— Никогда я не была Пенелопой! Мне кажется, от такой скучной жены хочется убежать!

Я рано вышла замуж в первый раз — студенткой первого курса.  И была единственной женой в компании холостых друзей моего мужа. И вот  мой опыт (быть женой) сложился под абсолютным их влиянием. У каждого была любимая, но как только они собирались мужской компанией — начинался циничный треп. Я поначалу думала: что это за порода низких людей — ведь он отсюда пойдет к девушке и будет рассказывать о своей любви, а здесь он высмеивает ее манеры, многословие и эгоизм. А потом поняла: надо безусловно принимать мужскую сторону. В итоге  я начала смотреть на жизнь мужскими глазами.

Супруги Сенкевичи в марте 2002-го

— Видимо,  мудрость, обретенную в том браке, вы привнесли во второй — с Юрием Александровичем?

— У жены путешественника не должно быть тяжелого характера. Я хорошо понимала, за кого выхожу замуж. Если ты хочешь долго-долго восхищаться человеком, как в первые дни вашего счастья, если хочешь, чтобы его образ не расплывался в быту, мелких и крупных ссорах, ты должна сделать его свободным. Надо воспринимать его таким, каким он тебя поразил. Если бы я ныла: вот, я одна, с детьми, а ты все время в разъездах — все ушло бы. Не готова к такой жизни — сделаешь всех несчастными: себя, детей, его… Он — вольный ветер, такие встречаются не только в среде путешественников — в любой…

Ты должна, именно должна, если тебя что-то когда-то в нем  пленило, не менять его — это нечестно. Как выйти замуж за летчика, а потом упрекать его за то, что он любит небо больше тебя. Впрочем, никому ничего не советую — это только мой рецепт.

— Я знаю, что Юрий Александрович влюбился в вас, увидев на обложке американского журнала (фото ниже. — Прим. ред.). Вы тогда были переводчицей, а журнал писал о самых ярких советских женщинах. Вы были замужем, а тут Сенкевич со своими чувствами… Совершал безумные поступки, завоевывал?

Не буду рассказывать в деталях — мое должно остаться моим. Замечу лишь, что это было так красиво, так по-мужски и ни на что не похоже, что долго сопротивляться я не могла. Юра был чрезвычайно самоуверенным, знал себе цену, я таких людей не очень люблю. Но… постепенно я увидела в нем и слабые стороны…  И все это  преобразовалось в любовь.

Убеждена: страстные чувства не могут существовать долго. Более того, они однобоки… А вот когда понимаешь, что ты для этого человека способен отрицать себя в каких-то моментах, ты признаешь его право главенствовать… Мериться силами с  мужчинами — не по мне. Ты должна исполнять свои обязанности жены, матери. Спасение — в профессиональном самовыражении. Не получается с работой? Признай за мужем превосходство.

— В  своей книге «Путешествие длиною в жизнь»  Юрий Александрович рассказал о том, как после развода с первой женой ударился во все тяжкие и даже заслужил от коллег прозвище «сексуал-демократ».  А вам часто приходилось ревновать мужа?

— Нет!

Я не видела его первой жены ни разу, она отсутствовала в жизни даже их дочери. Юра с женой расстался, когда Даше было полтора года, и девочка стала жить с Юриными родителями. А когда ей было пять лет, Юра оформил развод. Начался праздник свободы! Он очень ценил этот образ жизни и думал, что никогда больше не женится. Обманулся!..

Может, я безумно самонадеянна. Но… тогда надо было выходить замуж за бухгалтера...

А вот Юра был ревнив! Характером я была похожа на него: такая же веселая, компанейская. Но если на меня в компании кто-то выразительно смотрел, Юра начинал бушевать.

— В каком ритме вы жили? Из чего состояли ваши будни?

— Последние годы мы жили в таком ритме: две недели Юра дома, две — в поездках. Были моменты, когда муж приезжает, меняет рюкзак со всем летним на рюкзак со всем  зимним — и уезжает. И долг жены поддерживать содержимое рюкзаков в порядке, следить, чтобы все было наготове. В этом мало романтики, но…

Отец семейства с детьми Колей и Дашей

В разлуке ты скучаешь, чувства твои обновляются, в них нет обыденности… Это во-первых. А во-вторых, приезжает герой. И ты понимаешь:  ты так не можешь, ты не можешь болтаться на высоте 6 тысяч метров в вертолете без  дверей над Гималаями. А тебе уже лет эдак 67… Я честно признавала: этого не могу.

— А Юрий Александрович мог что-то сделать по дому?

— Да, иногда я уезжала по работе, и Юра варил каши, чистил картошку, проверял уроки у детей. Единственное, чего он не делал, — не мыл посуду. Мыли дети. Может, он  сознательно оставлял  грязную, чтобы и детям жизнь медом не казалась.

— Ваш сын Николай рассказывал мне, как в присутствии отца даже не мог прилечь на даче.

— Юра не понимал, как мужчина дома, да еще, не дай бог, днем, может лежать?! Это психология людей другого времени. У нас с Юрой было послевоенное детство. Дети войны — все были отважными и чрезвычайно умелыми.

—  Даша жила с вами?

— Даша жила с нами с самого начала и легко назвала меня мамой — через 6—8 месяцев после того,  как мы с Юрой поженились. Муж перед этим мучился, как начать разговор на эту тему, а девочка сама подошла к нему и говорит: «Как мне Ксюшу называть? Ксюшей — как-то неправильно… Можно мамой?» Мы были счастливы.

На даче

— Ксения Николаевна, про ревность можно себя уговорить не думать. А как уговорить не думать про смертельные опасности?

— Этого я жутко боялась, и все свои хилые актерские способности призывала, чтобы  Юра этого не почувствовал. В последние годы опасения  меня просто измучили, потому что  в течение трех лет Юра из одной болезни попадал в другую. Он всегда был очень здоровым человеком. А тут…  Самое страшное, он не воспринимал себя больным, не перестроился психологически. Еще бы: сам был врач, ему казалось, что он просто не может болеть. Он понимал: пришел возраст, пора сбавлять обороты, а сделать этого не мог в силу своего нутра. И начался психологический разлад с самим собой. Он себе больным не нравился! Он себя не переносил! А поскольку он был человеком простых и сильных решений, то философствовать на эту тему не мог — предпочитал давить на педаль, мчаться с ускорением.

Церемония ТЭФИ, 1998 год

— В Бога верил?

— И у него, и у меня предки — священники. Юра не ходил в церковь, не знал молитв, но в портмоне у него  всегда была «святынька» — травка-трилистник от Неопалимой купины (что само по себе, конечно,  святотатство: к ней нельзя подойти, а Юре листик православный батюшка подарил). А еще носил молитву Николаю Чудотворцу о всех в  пути шествующих.

Я знаю, что Бог есть, хотя в церковь тоже не хожу. Здесь, в городе, среди бетона и проводов Бога почувствовать сложно. Хотя и эта суетная юдоль тоже от Бога. А на природе ты Бога и понимаешь, и чувствуешь.

— Юрий Александрович предчувствовал свою смерть?

— Да. Как-то сразу, друг за другом стали уходить ближайшие Юрины друзья. Муж моей сестры летчик-испытатель Борис Юмашев был одним из них. Этот тоже стопроцентно здоровый человек вдруг заболел самой скоротечной формой рака. С каждым днем он угасал, мучения были невероятные, видеть их Юре было больно.

1985-й, Старый Новый год с Александром Ивановым и Петром Капицей

Когда Юры  не стало, я долго думала, какой памятник сделать? Остановила свой выбор: строгая плита и даты — жизни и смерти.  Друзья сказали: это неправильно, Юра прожил яркую жизнь, и к его уходу нельзя относиться, как к смерти номенклатурного чиновника. Я думала-думала… Рассказать-то надо три вещи: космос, телевизор и плетеное судно. И  вдруг увидела, как слайд, как фотографию, модель этого памятника: условный телевизор, намек на космические пространства и кораблик. И все сказали: вот то, что нужно!

— Когда уходит родной человек, начинаешь ловить себя на том, что повсюду видишь его. В чем вы сегодня видите проявления Юрия Александровича — в детях, внуках?..

А еще, вы правы, Юра продолжается в детях, внуках и уже правнучке… Правда, видимся мы нечасто. Дочь живет на Кипре. Внук ходит там в английскую школу. Внучка Даша недавно родила девочку и часто возит ее к своему отцу в Италию…  Сын Коля много работает, но летом мы с его семьей живем на даче — и кажется, будто все, как прежде…

Есть еще Общественный центр имени Юры — «Клуб путешественников», которым я занимаюсь. Он задуман как  место встреч по-разному путешествующих людей, чтобы они знакомились, обменивались информацией. Этот «Клуб» вселяет в меня  чувство перспективы. Этим я живу.

Иногда я и сама путешествую. Но теперь эти поездки не будоражат мне душу. осталось только созерцание. Спокойное и… ничего не значащее.  Потому что жизнь отшумела…

Но…

Кто-то когда-то сказал мудрые слова, и я в них верю: пока жив один из двух любящих, отношения между ними продолжаются.

Беседовала Илона Егиазарова

Фото из семейного архива