Первый Теледоктор

18.12.2008

Жизнь — штука сложная, и, как в хорошем сценарии, трудно бывает предугадать все ее сюрпризы и повороты. И хотя большинству из нас не суждено в один прекрасный день проснуться знаменитыми, мечтать о счастливом шансе еще никто не запрещал. К примеру, что можно ответить на предложение попробовать себя в роли ведущего популярной телевизионной программы? Странный вопрос, — скажете вы, — конечно же, надо соглашаться! Ведь телевидение — это особый мир, и все, кто находится по ту сторону экрана, автоматически переносятся из обычных людей в ранг недосягаемых звезд. Однако бывает и по-другому. Живой пример тому — биография Юлии Васильевны Белянчиковой, более 30 лет своей жизни отдавшей телевизионной работе. Кто бы мог поверить, что профессионал высочайшего класса, представитель практически исчезнувшей на современном ТВ научной журналистики, любимица миллионов советских зрителей отнюдь не мечтала о такой судьбе и, более того, изо всех сил сопротивлялась смене белого халата врача на аккуратный костюм телеведущего?

— И все-таки, Юлия Васильевна, как получилось, что телевидение стало основным местом Вашей работы?

— До сих пор не знаю, что это: судьба или случайность — никогда об этом не мечтала. Одно дело — профессия врача, тут не было ни малейших сомнений: это — мое, выстраданное. Моя мама получила диплом врача 22 июня 1941 года. Можно представить, сколько ей пришлось пережить. Честно говоря, мама не хотела, чтобы кто-то из ее детей — а нас трое — стал медиком. Но уважение к медицинской профессии незаметно накапливалось в моей душе. Ведь в доме часто собирались врачи, не смолкали разговоры на медицинские темы, и если у кого-то был тяжелый больной, мы — дети, совсем крохи, знали: телефон занимать нельзя — могут позвонить из больницы. Как могла я после этого мечтать о другой профессии? После окончания института я два года работала врачом, затем поступила в аспирантуру, стала думать о научном пути… Но получилось иначе. В 1969 году я, как и все аспиранты Института гематологии и переливания крови, принимала участие в работе международного конгресса по переливанию крови. Пленарное заседание, на котором я была секретарем, снимало телевидение. Тогда мне и предложили попробовать себя в качестве ведущей программы «Здоровье» на телевидении. Я так испугалась, словно меня пригласили Жизель танцевать, и, естественно, отказалась. В первую очередь, в силу особенностей характера — ну не предрасположена я к публичным выступлениям! Перед любым экзаменом и даже зачетом ночь не спала. Однако сотрудники телевидения оказались настойчивыми, звонили постоянно, и в конце концов уговорили меня приехать «посмотреть Останкино». Ведь в то время Останкинскую башню только-только отстроили, и я наивно решила, что, мол, заодно и посмотрю это московское чудо. В общем, я поехала посмотреть башню, а попала, после долгих уговоров, в прямой эфир. Тогда практически все передачи снимались и шли в прямом эфире.

— Вы помните свою первую передачу?

— Еще бы! Накануне так волновалась, что все просто валилось из рук. Ночь, конечно, не спала, прихожу на студию. Мне говорят: «Увидите заставку, музыка затихнет, и начинайте». А я эту заставку никогда не видела, потому что телевизора в те годы у меня просто не было. Мне объяснили, познакомили с моей собеседницей. Это была Елена Северьяновна Киселадзе, известный ученый, мудрый человек. Так хотелось поделиться с ней своим страхом! Вдруг слышу ее шепот: «Так волнуюсь, я ведь только второй раз на телевидении, а Вы-то опытный человек». К счастью, у меня хватило тогда разума не признаться ей, что я-то вообще — первый раз. До сих пор удивляюсь, как эта передача вышла в эфир, и вроде удачно.

— Разве Вас не готовили специально к эфиру?

— Специально нет. Даже о существовании сценария я узнала только на четвертой своей передаче. Помогали мудрые люди, которые со мной работали. Перед каждой передачей я очень волновалась, и, помню, заведующий отделом науки Лев Иванович Федоров сказал мне: «Так волноваться нельзя, если Вы пришли сюда не „выступать“, а работать как врач, Вы должны забыть о себе и думать о тех, кто сидит перед экраном. Тогда у Вас все получится». Этот очень точный совет во многом определил мою судьбу. А еще — мудрые советы режиссера Александра Евгеньевича Буревича, который требовал всегда строгой документальности и абсолютной естественности, искренности в общении со зрителем. Стоит один раз слукавить, гонясь за эффектным зрелищем, и потеряешь веру миллионов людей, потеряешь навсегда. Это я запомнила на всю жизнь.

— Несмотря на все тревоги, работа на телевидении Вам понравилась?

— Что вы! Первые два года я все время порывалась уйти. Ну не мое это, и все тут. А после вспышки холеры и, соответственно, передачи на эту тему меня уже не просто уговаривали, а в 1971 году передали из аспирантуры на телевидение, решив, что у нового телевидения должен быть «свой» врач.

— Насколько, с Вашей точки зрения, медицинская информация необходима людям? Не мешает ли она работе врачей?

— В идеале должна, напротив, помогать. Современный человек сегодня так много знает о земле, о космосе, о научно-техническом прогрессе. Почему же собственный организм должен стать исключением? Наша задача — донести до зрителя или читателя основные принципы «культуры здоровья». Тогда человек будет осознанно заниматься профилактикой, осознанно бороться с недугом. Люди должны знать, как передаются страшные инфекции; какую роль играет правильное питание в профилактике атеросклероза; почему артериальную гипертонию нужно лечить грамотно и постоянно, а не пытаться «сбить» с помощью таблеток давление и успокоить сердце; что ведет к бесплодию и чем реально может помочь современная медицина; почему дефицит йода столь опасен как для каждого отдельного человека, так и для здоровья нации в целом. Таких вопросов — великое множество. И, конечно, у врача на приеме просто нет времени все это подробно объяснять. Но назначить лечение, дать конкретные советы может, разумеется, только лечащий врач.

— Как Вы считаете, медицинские передачи должны нести людям только информацию или затрагивать какие-то нравственные аспекты?

— Медицина тем и отличается от всех других наук, что впрямую затрагивает душу человеческую, а потому — немыслима без истинного милосердия. Я имею в виду не теплые слова, не слезы сочувствия. Нет. Медицина — это надежная рука рядом. Это реальная помощь, разумный, хотя и не всегда приятный, совет, данный вовремя. Я с детства помню слова доктора Гаазы: «Спешите делать добро». Эти слова стали девизом моей жизни и, признаюсь, очень часто мне помогают.

— Хотелось бы узнать Ваше мнение о телевизионной рекламе лекарств. Слишком часто видишь с экрана телевизора, как врач в белом халате дает советы с экрана, убеждая телезрителей, что они подходят буквально для каждого...

— Вы знаете, я не придерживаюсь какой-то категорической позиции: немедленно запретить или, напротив, оставить телевизионную рекламу лекарств в существующей ныне форме. Я полностью согласна с мнением одного известного академика. Ученый считает, что если человек надевает белый халат врача и начинает говорить о лекарствах, он, во-первых, должен быть совершенно убежден в его достоинствах и полностью информирован о возможных недостатках и противопоказаниях. Естественно, что такая информация должна прозвучать и с экрана. Во-вторых, нужно обязательно указывать не только имя и фамилию этого врача, но и место его работы — одним словом, выступающий должен нести полную ответственность за произнесенные слова. А лишать зрителя информации о новых лекарственных средствах и методах лечения — несправедливо, главное — подойти к этому вопросу этично и грамотно. Более полную и конкретную рекомендацию может дать, естественно, только лечащий врач.

— Вот уже несколько лет Вы — ведущая телепередачи «Медицинское обозрение». Но проект включает в себя еще и одноименный журнал, то есть является одновременно и телевизионным, и печатным средством массовой информации. Как Вы считаете, есть ли какие-то преимущества у такого комплексного подхода?

— Безусловно. Любая форма подачи информации имеет свои плюсы и минусы. Например, зритель, посмотревший программу на интересующую его тему, нередко не успевает что-то запомнить, тем более — записать, а прочитав статью в журнале или газете, человек сможет перечитать ее не один раз, в словарь заглянуть, то есть осмыслить поглубже. С другой стороны, печатное слово не всегда воспринимается так же легко, как произнесенное с экрана. Все-таки между ведущим и зрителем происходит диалог. Хочется, читая статью, воочию увидеть тот или иной аппарат, увидеть пациента, который уже перенес сложную операцию, или просто увидеть человека, который дает вам советы, почувствовать веру в него. На телевидении это возможно. Поэтому мне кажется, что проект, включающий в себя и телевизионные, и печатные издания, имеет будущее.

Беседовала Наталья КУДРЯВЦЕВА

© «Литературная газета», 2002

Разместил(а) Ell , по материалам www.lgz.ru