Павел Майков. Биография

27.12.2008

Павел Сергеевич Майков родился 15 октября 1975 года. Кстати, знаменитый русский поэт Аполлон Николаевич Майков — его прапрадед. Родители Павла — художники, и многие надеялись, что он тоже станет художником. «Я не хотел быть художником, — вспоминает актер, — я хотел быть врачом или летчиком».

Когда ему было двенадцать лет, семья переехала в московские Мытищи. Уже тогда Павел мечтал стать актером. К концу учебы он так запустил алгебру с геометрией, что его собирались выгонять из школы. Павел вспоминает: «В последний момент, сидя перед директрисой, я вдруг понял, что моя мечта о театре сейчас сгорит синим пламенем. Я начал умолять, чтобы меня оставили. Наверное, моя актерская сущность как-то проявилась. Директриса сжалилась».

В 1994 Павел поступил в ГИТИС на факультет «Актер драматического театра». «Поступил я с третьего раза. Более того, мне сказали: „Молодой человек, вы очень любите театр?“ Я сказал, что жить без него не могу. Мне говорят: „Ну, тогда вам, может быть, лучше подумать о профессии осветителя или, может быть, гримера“. Год я работал в кукольном театре. Потом снова отправился в ГИТИС. После второго провала мне кто-то сказал, что Догилева шесть раз поступала. Пошел заниматься в театральную студию „Зеркало“, занимался во МХАТе на курсах. Ну а с третьего раза получилось…»

Институт Павел закончил в 1998 году. В дипломном спектакле «Два веронца» он играл одну из главных ролей — отрицательного героя Протея. «Мы сделали спектакль в конце четвертого курса, — вспоминает Майков. — Это была хорошая студенческая работа, но не более того. И вокал был не всегда удачный, и танцы не очень. Но всем нравилось. Такого успеха даже в „Метро“, по-моему, не было. Думаю, что с этого и началось мое шествие по мюзиклам».
По окончании вуза Майков начал работать в театре «Сферы». Там он играл в различных постановках (в частности, в «Вестсайдской истории») до 1999 года. Кроме того, успел сыграть в массовке в «Сибирском цирюльнике» Никиты Михалкова, был ведущим телепрограмм «Паноптикум» и «Найди меня».

Как-то раз ему позвонил друг Женя Стычкин, артист «Театра Луны», и сообщил, что идет прослушивание в «Метро». «В очереди на кастинг стояло две тысячи человек, а мы проскользнули окольными путями и оказались в четвертой десятке, — говорит Павел. — Режиссер прослушал меня и спросил: „Кого хочешь играть в спектакле?“ А я возьми да и ответь: „Что, разве о главной роли речи не идет?“ В общем, дали мне персонажа с одной-единственной репликой: „Прилипли тапочки к дивану“. Пел я хуже всех. Полгода, пока репетировали, я усиленно занимался вокалом, и за месяц до премьеры режиссер предложил мне стать вторым составом на главную роль музыканта Ивана».

По словам Майкова, работа в «Метро» — адская. Репетиции «Метро» он не хотел бы повторить никогда. Некоторые не выдержали, ушли. И у него были моменты, когда хотелось все бросить. Премьера мюзикла состоялась 22 октября 1999 года.
В «Метро» Павел познакомился с Катей — девушкой, которой суждено было стать его женой. «Я понял, что это человек, с которым мы очень подходим друг другу. Хотя я всегда думал, что жить с актрисой будет тяжело, сейчас у нас по-настоящему хорошая семейная жизнь».
После выхода «Метро» ему предложили роль одного из персонажей в спектакле театра Моссовета, ставшем живой легендой театра, — рок-опере «Иисус Христос — Суперзвезда». «Вообще, по самой опере у меня „поехала крыша“ еще в третьем классе, — вспоминает актер. — Папа принес аудиокассету, потом я посмотрел фильм, чуть не плакал и всю жизнь, начиная с этого момента, мечтал сделать что-то подобное. Когда я теперь играю, слез у меня нет (по сценарию не положено), но есть жилы, вздувшиеся на лбу, и агрессия, которая мне в жизни не свойственна. Симон — это человек, которому плохо до революции, плохо после, но хорошо во время нее. Это — »серый кардинал", который пытается натравить людей друг на друга. Он весь в черном. Он непонятно кто, но ничего хорошего с собой не приносит, это уж точно". Роль Симона Зилота Майков считает своим «коньком». Он отыграл около пятнадцати спектаклей «Иисуса».
Пробы в «Бригаду» для Майкова прошли, как по мановению волшебной палочки. Он пришел на «Мосфильм» и предложил свою кандидатуру: «Здравствуйте! Актеры нужны?» Он поговорил с режиссером Алексеем Сидоровым, и через два дня Павла пригласили на пробы и утвердили.

«Когда мы начали работать, — вспоминает Майков, — Леша мне сказал: „Понимаешь, когда ты пришел тогда, я даже никого больше на эту роль не смотрел. Все зависело от продюсеров: утвердят они или нет. Все утвердили“. А потом была такая забавная ситуация: Лешин друг приехал в какое-то агентство, звонит ему и говорит: „Леша! Я тебе Пчелу нашел. Фотография — супер! Фамилия — Майков…“ Кстати, на кастинг „Бригады“ я пришел с хвостом, у меня были свои такие длинные волосы. А узнав, что меня утвердили, попросил маму подстричь меня. Через месяц приезжаю на студию, меня видит ассистент по актерам и в ужасе кричит: „Он остриг волосы!“ Они-то решили, чтобы первые три серии, где мы молодые, я играл с хвостом — в девяностых это как раз было круто. В результате снимался с тем, что осталось, а к восьмой серии меня подстригли очень коротко».

Алексея Сидорова Павел считает своим крестным отцом в кино. А к коллегам по съемочной площадке пришлось притираться целую неделю. До «Бригады» Майков был знаком только с Дюжевым — он учился в ГИТИСе на два курса младше. Еще до съемок их поселили в Дом ветеранов кино, и все это время они называли друг друга только сценическими именами и так привыкли, что до сих пор Дюжев откликается на Космоса, а Павел звонит ему и представляется: «Это Пчела».

В «Бригаде» много сцен, где герой Майкова участвует в драках. Но дублеров привлекали только в том случае, если это было чревато травмами. К примеру, Безрукова подменили в сцене, когда он лежал на земле, и несколько человек его били ногами. А Павлу Майкову пришлось и драться, и катиться вниз по лестнице в подъезде. «Во время драк мы старались быть аккуратнее с лицом, но иногда случались осечки. Тогда синяки и ссадины нам тонировали, гримировали». Для сцены, когда Вите Пчелкину перерезают горло, гримеры долго «колдовали» над сложным процессом — делали «разрез». И хотя актеры — люди, как правило, несуеверные, но в финальной сцене лечь в гробы отказались. В результате крупным планом сняли сложенные на груди руки. Получилось впечатляюще…
Для меня работа в сериале — это целый отрезок жизни — плодотворной, настоящей. И хотелось бы, чтобы таких отрезков было побольше. А все основные роли у меня еще впереди".

Разместил(а) Ell , по материалам www.peoples.ru