Марк Тишман: «На "Фабрике звезд" учусь держать удар»

16 апреля по итогам голосования жюри «Фабрики звезд. Возвращение» Марк Тишман вместе с Владом Соколовским оказался в номинации на выбывание из проекта. Совет трех продюсеров (в отсутствие Игоря Крутого) – Игорь Матвиенко, Виктор Дробыш и Константин Меладзе, не придя к единому мнению, прибегли к весьма оригинальному методу голосования – на спичках. «Голос сверху» неожиданно спас группу «Фабрика». Станет ли эта «спичечная номинация» последней для Марка Тишмана, зависит теперь только от зрительского голосования.

Корреспондент «Вокруг ТВ» встретился с Марком Тишманом сразу после окончания съемок «Фабрики звезд. Возвращение».

– Марк, будем надеяться, что зрители не дадут вам покинуть этот проект.

– Спасибо, я тоже надеюсь на это. Тем не менее песня, которую я исполнял, мне все равно нравится. Там текста на испанском языке – две страницы, выучить непросто, а мы ведь поем без суфлера и живьем. Но вообще-то мне не очень уютно в формате этой «Фабрики». Тут все не мое. Больше люблю нормальные живые концерты, расслабляюсь на них, свободно и спокойно работаю. Хотя в любом случае – это прекрасный опыт. Мне нужно научиться биться в стену, чтобы доказать, на что способен. Артист должен уметь держать удар!

– В последнее время жюри вас нередко критикует. А вы продолжаете экспериментировать. Может, плюнуть, подстроиться под них и сделать, как говорят, и не будет тогда унизительных «спичечных» номинаций?

– Нет, не хочу! В составе жюри не всегда люди, мнение которых я уважаю. К себе отношусь достаточно критично. Но в отличие от других участников «Фабрики» не являюсь проектом, меня зовут Марк Тишман – именно так записано в паспорте. Я долго и много учился, накопил какой-то опыт. Я человек – такой, какой есть. И знаю, что симпатичен тем людям, которые приходят на мои концерты, слушают мои песни, и что они любят меня именно за то, какой я есть. Я не кривляюсь, стараюсь быть естественным.

– Семья ваша – не артистическая, вы в кого?

– Мне кажется, что я сам в себя. Папа – инженер. Мой старший брат пошел по стопам мамы – стал врачом. Мы жили в Махачкале, и я с самого раннего детства (еще до школы) почему-то всегда на сто процентов был уверен, что стану артистом. 

Кто бы мне что ни говорил, всегда точно знал, что добьюсь своего. Во дворе устраивал концерты, выступал на школьных вечерах, в КВНе.

Родители категорически не хотели, чтобы я был артистом, но при этом… делали все, чтобы я им стал. Мама назвала меня в честь своего любимого певца Марка Бернеса. Потом меня отдали в музыкальную школу. Мы не жили богато, но когда мне исполнилось 13 лет, мне купили синтезатор, и я играл на нем, сочинял свои первые песни. Правда, после того, как родители поняли, что музыка становится моим основным родом деятельности, они испугались.

– Тем не менее вы все-таки связали свою жизнь с музыкой…

– Тут я проявил небольшую хитрость. За год до выпускного класса выиграл грант на поездку в США. Жил в Америке в течение шести месяцев, разумеется, овладел английским, поэтому решил сказать родителям, что буду поступать в МГУ на факультет иностранных языков. А для себя решил, что иностранные языки артисту не помешают. Родители обрадовались моему решению, отправили в столицу, где я с первой попытки поступил в университет. Но параллельно зондировал почву по поводу театральных, музыкальных вузов. Отучившись четыре года в МГУ, получил возможность уйти со степенью бакалавра. Я так и сделал, после чего поступил в ГИТИС на факультет музыкального театра. И, конечно, обо всем рассказал родителям. С одной стороны, им было приятно, что сын учится. ГИТИС – престижный вуз, недоступный, конкурс там огромный – больше, чем на «Фабрике звезд». Но когда мама поинтересовалась, на какой факультет я поступил, ужаснулась: «Что, всю жизнь в оперетте скакать будешь?!» Но, как видите, пока обхожусь без оперетты. После ГИТИСа ходил на огромное количество кастингов, пробовался в различные проекты, показывал свои песни...

– А потом как манна небесная на голову свалилась «Фабрика звезд»?

– Именно так: как манна небесная. Заметил меня на кастинге «Фабрики» Константин Меладзе и взял в проект. Жизнь, конечно, после «Фабрики» у меня изменилась, но круг общения остался прежним.

– Дружба в шоу-бизнесе возможна?

– Я не люблю шоу-бизнес и друзей оттуда у меня, наверное, нет. Хотя у меня остались очень хорошие отношения с Корнелией Манго и Юлией Паршиной.

– Ваша свадьба с Манго на «Фабрике» – результат этих отношений?..

– Нет, это, конечно, прикол – свадьба была не настоящая. Но идея родилась не на пустом месте. Мы нежно и трепетно относились друг другу, тепло общались и продолжаем нашу дружбу. К слову, у меня прекрасные отношения и с Нонной Гришаевой, с которой я победил на проекте «Две звезды», но она не из шоу-бизнеса, а из театра.

Мы с ее мужем учились вместе, недавно ходил на мюзикл «Зорро», в котором Гришаева солирует. Нонна переживала: «Скоро спектакль сойдет с афиш, а ты его не смотрел»… Вот посмотрел...

– Марк, не каждый молодой певец может похвастаться дуэтами со звездами. А вы уже спели с Аллой Пугачевой, Александром Розенбаумом, Патрисией Каас, Григорием Лепсом… Причем Розенбаум никогда лестно не отзывался о «фабрикантах», а до вас «снизошел»...

– Просто Александр Яковлевич плохо относится к тем, кто поет под «фанеру». Я обожаю песни Розенбаума. Эта любовь перешла от родителей. Многие его песни знаю наизусть. Он – лучший в своем песенном жанре! И конечно, когда я узнал, что буду петь с ним на финале «Фабрики» песню «Ау», обрадовался и испугался одновременно. На репетицию он приехать не мог, поэтому мое заточение в «звездном доме» прервали и отвезли в московскую квартиру Розенбаума. Мы сели и под гитару начали репетировать: «Я хотел бы подарить тебе песню…». Александр Яковлевич говорит: « Давай, споем ее нестандартно, как блюз, как два афроамериканца – старый и молодой». И мы спели с небольшим свингом. Всем, кто был на записи, наш дуэт понравился. А у администратора Розенбаума, когда она слушала наше исполнение, даже навернулись слезы. Говорят, теперь, когда Розенбаум видит меня на телеэкране, называет «сынком». Это великая честь.

– На той «Фабрике» тоже наверняка были трудности, не хотелось послать все к черту и уйти?..

–  Да, были сложности, было непонимание. Но уйти оттуда – нет! О таком даже подумать не мог – слишком долго я к этому шел. Порой наши желания могут нас далеко увести от цели. «Наше хочу – это демоны внутри нас, они в отпуск не уходят, они всегда говорят: “Вот, здесь – сладко, тут хорошо!”»  – как-то сказал Петр Мамонов. Но есть ведь долгосрочная цель? и надо иметь волю, чтобы побеждать эти «хочу – не хочу».

– В проект «Жестокие игры» вы тоже пришли, чтобы что-то себе доказать? Не обижайтесь, но вы явно не вяжетесь с форматом этого шоу.

– Когда мне предложили поучаствовать в «Жестоких играх», первое, о чем подумал: когда еще побываю в Буэнос-Айресе. Ведь я владею испанским и всегда мечтал увидеть Аргентину, поэтому не мог упустить этого шанса. У меня было всего три свободных дня – перелет туда, перелет – назад и полтора дня в Аргентине. Правда, признаюсь, я никогда не смотрел этот проект по телевизору. Ну «Жестокие игры», почему бы и нет… Но когда мои друзья узнали, что я подписался на участие в этом шоу, они начали крутить пальцем у виска: «Что ты там будешь делать, откажись!». В итоге все оказалось даже весело. Мне понравилось.

– Участие в рейтинговых шоу Первого канала материально улучшило вашу жизнь?

– Я не купил пока еще себе квартиру, не построил дом. В этом, с одной стороны, мой недостаток, но с другой, пожалуй, и достоинство. Как-то на данном этапе жизни меня материальные ценности не очень прельщают. Я создаю песни, выпустил альбом, снял клип… Хотя, разумеется, о деньгах забывать нельзя. Потому что в один прекрасный момент можно оказаться на месте той «стрекозы, которая лето красное пропела». Но думаю, что голодным я, слава Богу, не останусь… Хотя, если и окажусь в таком положении, это будет очередное интересное испытание, которое надо будет преодолеть.

– Популярность не мешает?

– Есть какие-то вещи, которые уже прилюдно не сделаешь. Но в основном помогает, люди узнают тебя и относятся более доброжелательно.

– Вам скоро 32. В каком-то интервью вы обмолвились, что женитесь в 33 года – уже скоро. Почему именно в 33? Возраст Христа?

– Возраст Христа, на мой взгляд, самый переломный. Почему-то мне кажется, что именно в 33 изменится мой семейный статус.

– Вы влюбчивый человек?

– Нет.

– Если кто-то понравится, можете подойти и познакомиться?

– Вообще-то я достаточно закомплексованный человек, но если уж сильно припрет – девушка настолько понравится – смогу и подойти.

– Если говорить о вашей избраннице, то какой она должна быть?

– Сложно сказать, вдруг сейчас опишу какой-то образ, а избранница окажется совсем другой. Но, прежде всего, она должна быть не похожей на меня.

– А не появится желание в чем-то ее переделать?

– Нет, переделывать не буду, постараюсь помогать преодолевать какие-то сложности – и личностные, и внутренние. Человек – хрупкое создание, чтобы вламываться в его мир со своими правилами. Любовь – это же не вздохи и поцелуи на скамейке. Это каждодневный труд, прощение, жертва. Любовь – это добродетель, что дословно значит «делать добро другому человеку».

– На дворе ХХI век. Многие, особенно состоятельные люди, заключают брачные контракты. Вы на это пойдете?

– Думаю, что нет. Я доверчивый человек и если буду испытывать сильные чувства, любить, то не смогу сделать это. Ведь брачный контракт заключают из недоверия, с прицелом на будущее. А я хочу доверять избраннице и верить, что у нас с ней все будет хорошо!

– А дружба между мужчиной и женщиной возможна?

– Да, но когда эти отношения находятся либо до романтических, либо после них. Мне кажется, если все чувства прошли, то тогда между мужчиной и женщиной дружба может остаться очень крепкой.

– Каковы «киты», на которых должна строиться семья Тишмана?

– О доверии я уже сказал. Еще необходимо уметь прощать, потому что как бы мы ни любили, как бы ни берегли, в совместной жизни неизбежно происходят какие-то трения, обиды, которые просто необходимо забывать. А главное – надо работать над своей любовью.

– Лучше творить в период влюбленности или?..

– По-разному, но самые пронзительные произведения, как правило, рождаются, когда в личной жизни что-то не складывается.

– Ваше сердце сейчас занято?

– Скорее свободно.

–  Чего не хватает в жизни?

– Я бы не отказался от везения. Все остальное зависит только от меня самого – надо совершенствоваться, писать песни… Словом, много трудиться, чтобы был результат. Но, согласитесь, для этого необходимы фортуна, удача.

Беседовал Сергей Амроян