Макарский обещал, что больше не бросит меня

29.07.2010

Антон Макарский только что сыграл в сериале канала «Россия 1» «Женить Казанову» отчаянного ловеласа, кочующего из одной постели в другую. А какой Антон в жизни? И как с ним живется жене Виктории Морозовой? Об этом Вокруг ТВ рассказала сама Вика:

- Я приезжала на съемки фильма «Женить Казанову» в Одессу, но на площадку не ходила – чтобы не смущать Антона.  У него ведь в сериале много любовных сцен…

— Неужели не ревновали к многочисленным красавицам-партнершам?

— Меня прабабушка научила: «Мужчина всегда должен волноваться, где ты и с кем, а ты — никогда. Будешь следить за мужиком — потеряешь его». Вот я и не слежу, даю полную свободу. Но это я сейчас такая мудрая, а было время - ужасно ревновала. Когда Антон снимался в «Бедной Насте», мне не понравилось, как они с Ольгой Семеновой  натурально играли любовь, как целовались. И я не преминула об этом сказать. А когда шла работа над мюзиклом «Нотр-Дам», приревновала Антошу к Свете Светиковой – да так, что даже со сковородкой за ним бегала – хотела огреть… А теперь мы со Светиковой дружим.

Что касается съемок в сериале «Женить Казанову»,  то с них Антон приходил дико уставшим. И пропахшим разными духами –  и я уже начинала узнавать, как пахнет каждая из его партнерш по сценам. Отчитывался, с кем сегодня играл в любовь – и я успокаивалась.

-  А ведь у Антона, знаю,  с запахами сложные отношения?

— У Антона гипертрофированное обоняние! И он сам не пахнет! Совершенно! Извините за подробности, но не пахнут ни его майки, ни носки… При этом он совершенно не пользуется парфюмерией и запрещает это делать мне. Какие только духи я ни перепробовала на себе, реакция всегда оставалась неизменной: «Морозова, ты та-а-к воняешь! Если бы ты знала, какой  вкусный  запах исходит от тебя по природе  — никогда не душилась бы! Я на тебе и женился-то из-за запаха...». Мы даже думали обыграть эту Антошину особенность в мюзикле «Парфюмер», в котором я принимаю участие и который  написан Игорем Демариным. Но пока времени на это не хватает. А так Макарский – вылитый Парфюмер.

-  А правда, что Антон был в ужасе, когда вы  приняли решение поучаствовать в этом мюзикле?

— Так получилось, что я присутствовала при его создании. Мы с Антоном дружим с семьей композитора Игоря Демарина. О том, что такое «Парфюмер», мы узнали задолго до того, как книга Патрика Зюскинда появилась в нашей стране: еще в  1999 году Демарину прислали из-за границы записанный на диске роман, и Игорь им заболел! Практически все свободное время мы с Антоном проводили на даче Демариных, мы грелись на солнышке, а  Игорь сочинял. Когда рок-опера была завершена и все роли для премьерного концерта раздали, Демарин мне сказал: как хочешь, а первую жертву будешь петь ты.

Потом немного поостыл: «Давай так: на премьере споешь, а потом отдашь роль какой-нибудь 16-летней девочке. И вообще, зачем тебе это нужно? Ты же мой менеджер, преуспевающий в своем бизнесе человек...» Но после премьеры Антон подошел и при всех официально принес мне свои извинения. Он сказал: «Морозова, беру свои слова обратно, потому что я поверил, что передо мной на сцене девственница. Можешь играть, пока не постареешь».
Но я настолько глубоко погружена в фабрику под названием «Антон Макарский», что по большому счету времени и сил на собственное творчество у меня уже нет.

-  Не коробит, когда кто-то говорит, что вы зарабатываете на собственном муже?

-  Никто такого не может сказать, потому что по документам все принадлежит  Антону. У него есть своя печать, право подписи, у него своя фирма, штат людей. Реально делами занимаюсь я, но по всем документам я — домохозяйка.

— Таковы условия вашего брачного контракта?

-  Да нет у нас никакого брачного контракта! Я так решила.

Антон — восточный мужчина. В его жилах течет грузинская, еврейская кровь, у него в чем-то радикальные представления о роли женщины в обществе,  и он всем говорит: «Как только увижу, что Вика устала, посажу ее дома. Она — моя женщина. Вот вся ее работа».
Я никогда дома не разговариваю о делах. Если мне кто-то звонит, а Антон рядом, я прошу: перезвоните мне попозже. Для мужа я мягкая, пушистая, в большом халате и меховых тапочках.

— Успеваете вести быт, готовить?
— Антон запрещает мне готовить. И я очень расстраиваюсь по этому поводу, но он считает, что лучше сходить в ресторан и пообщаться друг с другом, чем тратить время на готовку. Может, он и прав: мы практически не бываем дома — все время в разъездах. А еще у Антона сложные отношения с продуктами. Он запрещает мне есть колбасу, селедку, пить колу. Он вообще за мной постоянно присматривает: проверяет, что я читаю, роется в сумочках, заглядывает в телефон…

— Ревнует?!

-  Я поводов-то не даю, но он, наверное, думает так: «А вдруг Морозова задурила?» Иногда звонит с гастролей:  «Ты где?» — «Я дома». — «Одна?» — «Одна». — «Ну ладно, пока.  Утром буду».  И через десять минут звонок в дверь: «Ну, где твой любовник?» А я смеюсь, потому что соскучилась и ужасно рада его видеть.
Ой, а однажды была просто сумасшедшая история! Я уехала на гастроли, а Антон в это время в мою квартиру привел ночевать друзей, и в частности Антона Дерова — артиста театра Моссовета. Видимо, они крепко выпили, и Деров уснул на моей кровати в одежде, а его паспорт выскользнул и завалился. Через несколько дней я съезжаю с этой квартиры, знакомые водители из Театра оперетты помогают таскать вещи, один из них подходит ко мне с заговорщицким видом, отдает паспорт Дерова и говорит: «За твоей кроватью нашел, но я — могила, Макарскому не скажу!»

— У вас с Антоном была любовь с первого взгляда?

— У него — да. Я пришла на кастинг мюзикла «Метро», на мне были туфли на большой платформе, брюки и короткая маечка,  оголявшая живот. Вот Антон, по его словам, сразу и обратил внимание на эту пикантную деталь. Чем утвердил меня во мнении, что женщины все-таки умнее мужчин, ведь ни одна женщина не вышла замуж за мужчину, потому что у него красивые ноги… Если бы Антон меня сам не выбрал, я бы на него внимания не обратила.

— И кто кого соблазнил?

— Разумеется, Антон меня. Я устроила вечеринку в огромной квартире, которая принадлежала моей учительнице и в которой я  тогда  жила. Пригласила почти всю труппу мюзикла «Метро». После веселья 17 человек остались у меня ночевать. Я всех разместила,  всем постелила. Себе  — с девчонками,  Светой   Светиковой  и Теоной Дольниковой. Сказала им, что через две минуты приду, а сама пошла напоследок проверить, вcе ли устроились. Антон — коварный! — выбрал комнатку, даже нет, — крохотный чуланчик, где больше никто лечь не мог.

-   А та  телефонная  книжка — где теперь?

— Представляете, оказывается, он ее не выбросил, а просто спрятал! Я узнала об этом, когда перебирала архивы. Говорю: «Не поняла, что ты с этой книжкой делаешь?» — «Ну, у меня же там не только телефоны девушек, там и телефоны педагогов», — выкрутился Антон.

— Вика, а почему вы с Антоном сначала пошли венчаться в церковь и только через три года зарегистрировали отношения в ЗАГСе?

- Понимаете, нам защищаться как-то нужно было. Все было против нас. Я на тот момент была известной, хорошо зарабатывающей певицей, и все говорили: «Ты что, с ума сошла? Он останется нищим провинциальным мальчиком, неперспективным актером, будет всю жизнь 37-м справа в «Метро» прыгать...». Учительница — моя ближайшая подруга — встала на дыбы: «Я тебя не для того учила, чтобы ты свою жизнь положила к ногам этого мальчика, он тебя увезет в свою Пензу, и из тебя ничего не получится!» Давление на нас было сумасшедшее. Единственный человек, который меня поддержал, был декоратор Борис Краснов. Он сказал: «Морозова, твой жених — вот тот красивый накачанный еврейчик? Отличный парень! Никого не слушай! Я тоже когда-то был неизвестным, никому не нужным… Из него будет толк!» Но Боря был единственным, кто так отреагировал на Антона, а все мое окружение твердило ему в лицо: «По какому праву ты с ней рядом находишься? Кто ты такой?» Мне пришлось разрывать отношения со многими. Очень жалею, что с тех пор не общаюсь со своей учительницей. Я ей обязана многим. Но слушать гадости об Антоне — это было выше моих сил. Поэтому мы и пошли венчаться в церковь — чтобы Бог нас защитил.

-  Теперь, когда Антон «на коне», как себя ведет ваше окружение?

- Они говорят: «Ты знала, за кого выходить, знала, какой он талантливый...»

— Действительно знали?

— Я верила в него и любила. Антон три раза уходил от меня. Он впадал в отчаяние: «У меня ни копейки денег, а рядом со мной такая женщина! Он не ел дома, потому что продукты были куплены на мои деньги, принципиально жрал овсянку… Он со мной никуда не ходил. Это был очень тяжелый период жизни, я не могла бросить работу и успокоить тем самым Антона, потому что на мне был коллектив, который надо было кормить.

-  А вокруг вертелись богатые поклонники?

— Вертелись — с подарками и предложениями. Но я и до Антона не умела быть рядом с мужчиной без любви...
Антон уходил от меня, а я его возвращала. Моя гордость при этом нисколько не страдала. Когда речь идет о спасении любви, какая может быть гордость?! Я понимала, что Антон находится в жутком состоянии и что сам он ко мне не вернется, я готова была на коленях стоять, тащить его домой хитростью, чем угодно… У него все валилось из рук. Работа в мюзикле «Метро» закончилась. Ни в один проект не утверждали, говорили, что слишком моложавое лицо, не поддается гриму… И вдруг утверждают в «Нотр-Дам де Пари»! Тогда-то он мне и сказал: «Все, Морозова, больше я от тебя не уйду».

-  Вскоре вы потеряли голос и, как это жестоко ни звучит, Антон, наверное, совсем успокоился?

-  Скорее обрадовалась я. Потому что поняла, что судьба наконец-то разрубила этот узел. Замолчала я — запел Антон.
В потере голоса была моя вина. Я очень много работала. В критические дни, что категорически запрещено. Работала с воспалением легких, с температурой. В Харькове на концерте вдруг потеряла сознание. Меня довезли до Москвы. Доктор как посмотрел меня, так и ахнул: «Вы знаете, что у вас спайки в легких, что вы давно поете узлами и что у вас не сегодня-завтра кровоизлияние произойдет, вы порвете связки и не сможете не то что петь — говорить!» Представляете, услышать такое человеку, который с пяти лет все время поет?!
Мне сделали операцию и запретили петь два года. Я выдержала не два, а семь. За это время голос не просто восстановился, а стал лучше, с ним теперь можно делать все что угодно, наслоился мой профессиональный, жизненный опыт. Но… за эти годы я поняла, что в жизни есть гораздо более важные вещи, чем пение: семья, мои близкие. За это время мы ни разу не поссорились с Антоном, а это, поверьте, дорогого стоит.

— Говорят, вы все еще мечтаете о свадьбе?

-  У нас с Антоном было целых две свадьбы, но из-за отсутствия денег все прошло не так, как хотелось. В первый раз мы после венчания собрали друзей из «Метро» в лесу и отметили. Киркоров нас поздравлял! Я вроде даже по пьяни сказала, что сына назову Филиппом. А вторая свадьба была в день нашей регистрации. Мы взяли напрокат фрак, платье, лимузин, сфотографировались на Красной площади и сразу же улетели в Париж — на съемки программы «Форт Байярд».
А вот третья свадьба должна быть настоящей! Я с 15 лет подрабатывала на свадьбах, пела песни Аллы Пугачевой и Лаймы Вайкуле, мне 140 рублей платили за вечер — бешеные деньги! И я такого насмотрелась! Ни разу не видела, чтобы невеста выходила замуж не беременной!

— Вы когда-нибудь думаете о том, что будет с Антоном и вами через 40 лет?

— Вика, наверное, пора подумать о детях?

— Я о них думаю всю жизнь. Я еще никогда в жизни не была беременна. И мы никогда ничего не делали, чтобы не стать родителями. Мы даже в церковь ходили с батюшкой советоваться, он нам запретил думать на эту тему, сказал, что чем больше мы хотим детей, тем больше на нашем пути возникает препятствий. Уверена, детей Бог дает только тогда, когда они должны родиться. Я точно знаю, что дети у нас будут, знаю, кто и когда. Во всяком случае, рыба мне уже начала сниться...

Беседовала Илона Егиазарова

Разместил(а) ilka