Лиза Боярская: «Я полюбила адмирала»

23.10.2009

Первый канал продолжает показ сериала «Адмиралъ», одну из главных ролей в котором играет популярная актриса Лиза Боярская.  О работе над этим фильмом, о жизни, звездной семье и любви - в этом интервью.

— Лиза, правда, что из-за роли в «Адмирале» вы обращались к колдунье?

— До колдовства дело не дошло, но когда я узнала о съемках «Адмирала»,  все время думала об этом фильме, и, наверное, мои мысли все-таки долетали до Москвы. А если серьезно, то была уверена, что меня утвердят на роль Анны Васильевны, хотя сначала даже не хотела читать сценарий «Адмирала». В тот момент мы выпускали в театре «Короля Лира», и я слышать ничего не желала о кино. Но потом все-таки прочла, и сценарий произвел на меня столь сильное впечатление, что я уже не могла представить, что не сыграю в этом фильме. Словом, когда мне позвонили и сообщили, что буду сниматься, то от радости я минут десять прыгала на кровати, рискуя пробить головой потолок, хотя до этого безмятежно спала. А потом два года, пока шли съемки, чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

– Рассказывают, что на съемках «Адмирала» с вами происходили какие-то мистические истории.

– Да. Скажем, я брала книгу по истории и всякий раз открывала ее почему-то  на фотографии Колчака или статье о нем. Или включала телевизор и попадала на клип Меладзе «Вопреки» – саундтрек к «Адмиралу»

– Отношение к личности Колчака во время работы над «Адмиралом» как-то изменилось?

– В школе  Колчак  был для меня неинтересен. А после «Адмирала»… Колчак Костантина Хабенского стал родным и любимым человеком! Он уже не просто исторический персонаж, а обычный мужчина, которого я полюбила. Он был каким-то уникальным, особенным. И это чувствовали все.

– А можете действительно представить себя на месте Анны Васильевны?

— Лиза, а в детстве вы мечтали об актерской профессии?

— Нет. Правда! Но и неприятия  этой профессии у меня не было, скорее, некое удивление:

— И хотя все детство провела за кулисами, постоянно разукрашивалась маминой косметикой с головы до ног, ездила с родителями на гастроли, на себя актерскую профессию никогда «не примеряла». Хотела быть учительницей, балериной, думала о работе модельера. Хотя дольше всего мечтала стать стюардессой.

— Но вы все-таки поступили в театральный…

— В 11-м классе усиленно готовилась к экзаменам на журфак. Ходила к педагогу из университета, на подготовительные курсы. Но чем дольше я всем этим занималась, тем отчетливее понимала — не мое! В результате начала прогуливать учебу, случайно увидела два спектакля, в которых, кстати, играл Константин Хабенский, и поняла, что ничем, кроме актерской профессии, заниматься не хочу. Когда сообщила о своем решении маме и папе, они, мягко говоря, были в шоке, но отговаривать меня не стали. Просто предупредили, что актерская профессия — это лотерейный билет: либо повезет, либо нет.

— А родители помогали?

— Они предлагали помощь, но я отказалась. Решила: буду готовиться сама. Единственное, мама отвела меня к педагогу из театральной академии посмотреть. Она сказала: «Девочка профпригодна, пробуйте смело!» — и я стала готовиться. Кстати, с самого начала была уверена, что поступлю. Каждый раз, увидев свою фамилию в списке прошедших в следующий тур, даже не удивлялась.

— Абитуриенты, наверное, больше вас были уверены, что уж Боярская точно поступит.

— Естественно, ходили такие разговоры. Некоторые вообще не понимали, почему я вместе со всеми сдаю экзамены. Им казалось, что мне достаточно просто прийти первого сентября, назвать фамилию и выбрать тот курс, который понравится. Да и в институт по их представлениям я в принципе могла не ходить, потому что через пять лет диплом мне все равно вручат. Разумеется, все эти разговоры были ужасно неприятны, но я старалась не обращать на них внимания. Слава Богу, все это быстро закончилось. Когда мы познакомились курсом и все поняли, что я тут на таких же условиях, как и остальные, мы быстро подружились!

— У режиссера Льва Додина тяжело было учиться?

— Безумно тяжело, но это лучшее, что было в жизни. До сих пор ощущение, что я пять лет служила в армии. Все было по-настоящему: с ранними подъемами, ночными репетициями, истериками, нервными срывами… Проверка на прочность, выдержав которую, тебе практически больше нечего бояться в жизни.

Зато, когда мне сегодня говорят: «Лиза, сможете ли вы совмещать два проекта?», всегда отвечаю: «Я вас умоляю!»

— Правда, удается это не всегда. От ленты «Сокровища Мазарини» вам ведь все-таки пришлось отказаться.

— Так вышло, что именно в это время я уже снималась в 12-серийной картине «Я вернусь» и в «Адмирале», который делался сразу в двух вариантах: «полный метр» и 10-серийная телевизионная версия. Соответственно, работала круглые сутки, и найти хотя бы пять съемочных дней было просто невозможно. А «Сокровища Мазарини» предполагали длительную киноэкспедицию, поэтому пришлось отказаться. Но, если честно, думаю, что это не обязательная для меня картина. Вот если не случилось бы «Адмирала» — это была бы трагедия!

 — Понятно, что вы очень хотели сыграть в «Адмирале» и согласились на него без раздумий, а вот по поводу продолжения «Иронии судьбы» сомнения все-таки были?

— А у кого их не было?! Основной вопрос, который все себе задавали: «Как можно замахнуться на святое?!» Но когда я прочитала сценарий и поняла, что в нем нет никакого посягательства на фильм Эльдара Рязанова, все мои сомнения исчезли. Стало ясно, это будет новое, совершенно самостоятельное кино, смешное и веселое. Во всяком случае я, читая сценарий, хохотала до слез. Да и фильм, как мне кажется, получился отличный. Я пересматриваю его всякий раз, когда хочется поднять настроение.

Смотрю и тут же вспоминаю мой первый день рождения на съемках. Думала, приеду, все будут меня поздравлять, дарить цветы — ничего подобного. Я появилась на площадке, и группа тут же начала работать. В результате снимали почти до трех часов ночи. Я к тому моменту готова была разреветься, ведь день рождения мой давно уже прошел. Прозвучала фраза: «Спасибо всем, съемка закончена», и я, «убитая горем», пошла в гримерку. Каково же было мое удивление, когда, вернувшись на площадку, обнаружила там съемочную группу с шариками, букетами, свечками и тортом. Все кричали: «Сюрприз!» А дальше началось что-то невероятное. Не знаю, откуда только у людей взялись силы, но мы «зажигали» еще часа два. В итоге доплясались до того, что нас буквально погрузили в автобус, отвезли в гостиницу, а через три часа все вновь были уже на съемочной площадке.

— Шарики были из реквизита фильма — с гелием?

— Разумеется. Поскольку в картине есть сцена, где герой Хабенского звонит по телефону, предварительно подышав гелием, на площадке у нас стоял баллон с этим «веселым» газом. Соответственно, мне подарили десятки разноцветных шариков, а так получилось, что после дня рождения у меня оставалось буквально два съемочных дня, и я должна была улетать в Петербург. И мне вдруг стало  жалко оставлять шарики в номере, я пришла к Хабенскому с Безруковым и говорю: «Ребята, давайте их сдуем, я заберу все домой, а там снова наполню гелием!» Они, по всей видимости, решили, что я сумасшедшая, но помочь согласились. В итоге я привезла их в Петербург. Правда, гелием их так и не наполнила, вот и  лежат они где-то в родительской квартире.

— Ваш папа, Михаил Сергеевич Боярский, говорит, что хранит дома много ненужных вещей. Что, вы тоже пошли по его стопам?

— Видимо, это уже родовое проклятие Боярских. Папа действительно очень страдает из-за этой привычки. Постоянно пытается разобрать свои «закрома», но ему это никак не удается, ведь параллельно он продолжает тащить все в дом. Подарят ему какую-нибудь «хохлому», приносит ее в квартиру. Спрашивается: зачем нам хохлома, если в доме и так уже все завалено?! К счастью, у меня «плюшкинское» начало и раньше было развито не так сильно, как у папы, а сейчас я начала с ним решительную борьбу. Стараюсь по максимуму все выкидывать, оставляя с каждой картины лишь самые дорогие сердцу вещи. Скажем, на память об «Адмирале» хранится кусочек тарелки, которую принято разбивать в первый съемочный день, и обручальное кольцо моей героини.

— Лиза, вы на кого — на маму или папу больше по характеру похожи?

— На папу, конечно. У нас с ним много общих черт. Скажем, мама может совершенно спокойно сидеть на даче неделями, а мы с папой не способны долго там находиться. Недавно была история. Приехал папа на дачу, походил по участку, поел, поспал три часа и уехал в город. На следующий день на даче появилась я. Тоже походила по участку, понянчилась с племянницей, поела, поспала три часа, села в машину и укатила. Не могу долго там находиться, у меня начинается паника — вот я здесь сижу, а что-то важное проходит мимо. Словом, не люблю бездельничать.

— На даче — паника, а в городе поклонники надоедают?

— Ну, все не так уж плохо. Бывают, конечно, неприятные ситуации, когда где-нибудь в кафе, куда захожу с подружкой поболтать, люди за соседними столиками начинают шушукаться и тыкать пальцем в мою сторону. Но пока, слава Богу, меня узнают не так часто, особенно в Москве и в Петербурге, где каждый занят делами и мало смотрит по сторонам. А когда люди подходят на каких-то мероприятиях, я всегда общаюсь, даю автографы — это часть моей профессии. Единственное, что достает, так это «желтая пресса», которая меня все время замуж выдает!

— А вы что  — разве не собираетесь?

Разместил(а) sergy