Лия Ахеджакова: "Я всегда влюбляюсь в партнеров..."

08.06.2009

В дни спектаклей Лия Ахеджакова интервью не дает. — Как можно, — объясняет актриса, — разговаривать о чем-то, если вечером выходить на сцену?!

— Давайте тогда встретимся и побеседуем, когда спектакля нет.

— Но тогда я занята на репетиции — эти слова Лия произносит несколько даже виновато… Примерно как ее героиня в популярном фильме Эльдара Рязанова «Служебный роман». Помните трогательную сцену в приемной, когда секретарша Верочка объясняет по телефону своему любимому, что сейчас «сделать ребенка» у них не получится, она ведь на работе?..

Ахеджакова вообще в жизни очень похожа на своих героинь: тот же «бьющий через край» темперамент, та же «активная жизненная позиция» и вместе с тем — незащищенность, ранимость.

— С какой из своих героинь, сыгранных в театре или кино, вы наиболее «адекватны? — спросила я у артистки, сумевшей-таки выкроить время для беседы с корреспондентом „Труда“.

— Со всеми и — ни с одной! Что-то „от себя“ привношу в каждую роль, без этого нельзя. Но чтобы в какой-то роли я была на 100 процентов… Нет, это надо тогда про меня лично писать пьесу!

— Тогда спрошу иначе: есть ли у вас из множества сыгранных любимая роль?

— В настоящий момент это роль в фильме Рязанова „Старые клячи“. Съемки недавно закончились. Мы с девочками — Светой Крючковой, Ирой Купченко и Люсей Гурченко играли с удовольствием. Впрочем, как всегда у Эльдара Александровича. Но это не значит, что до конца жизни теперь только этот фильм и моя роль в нем будут для меня „самыми-самыми“. Нет, над какой ролью работаю — ту и люблю. Причем всей душой, без остатка.

— Лия, а в повседневной жизни вам часто приходится играть?

— Нет. Люблю людей естественных и сама стараюсь, так сказать, соответствовать. Разве что в советское время, когда меня в театре выдвинули „по общественной линии“ и приходилось ходить по высоким кремлевским кабинетам, хлопоча о квартирах коллегам, то иной раз, случалось, и сымпровизирую что-нибудь на тему о „трудной актерской судьбе“.

— Недавно состоялась премьера спектакля, поставленного Валерием Фокиным по мотивам повести Николая Гоголя „Старосветские помещики“. Мнения о нем самые разные: от восторженных до резко негативных. Многие зрители, как я убедилась в том и сама, со спектакля уходят, не принимая Ахеджакову, „которая не смешит“. Вас это не смущает?

— Любой спектакль — немалый риск. Для меня, во всяком случае. Выходя на сцену, я всегда жутко волнуюсь. Неизвестно ведь, как все пойдет: у меня, у партнеров… В том спектакле с партнером очень повезло. Богдан Ступка такой молодец, он меня так поддерживал во время репетиций! Бывали моменты, когда я уже не могла ничего делать, не ладилась роль, руки опускались, в общем, все шло „не так“. А Богдан Сильвестрович говорил: ничего, Лиечка, потерпи, сейчас получится! Помогал как мог. И вот спектакль вышел. Мне он очень дорог. Конечно, зрители, которые идут на него, должны быть подготовлены. Потом — это же не совсем Гоголь! Драматург Николай Коляда взял сюжет „Старосветских помещиков“ и написал самостоятельную пьесу. Вы бы знали, как он горевал, прочитав в какой-то газете резкий отзыв о спектакле. Плакал! И я плачу, как Коляда, когда зрители уходят, не дождавшись окончания действия. Обидно! Но подобное в моей жизни уже бывало. Несколько лет назад мы показывали в Петербурге „Коломбину“ по пьесе Людмилы Петрушевской в постановке Романа Виктюка. Спектакль состоял из четырех новелл. К началу четвертой зрители вдруг стали покидать зал. Демонстративно хлопали сиденьями, топали ногами. Было безумно тяжело. Но мы доиграли до конца. Уже покидая театр после спектакля, я попала на улицу в плотное кольцо поджидавших меня зрителей. Они хватали меня за руки и говорили: „Как же так, мы вас любим. А вы играете такую гадость!“ Спустя некоторое время тот же спектакль в том же самом Питере был принят… на „ура“. Вот так. Выводы делайте сами.

— Получается, что вы действительно человек рисковый, коль участвуете, как теперь говорят, в проектах, о которых загодя нельзя сказать, выигрышны они или нет, прибыльны или убыточны?

— Прибыль меня вообще волнует меньше всего. Мне либо нравится работать с тем или иным режиссером, над тем или иным спектаклем, либо не нравится, и тогда я от работы отказываюсь.

— Некоторые ваши коллеги добавляют при этом, что обязательно еще должны быть влюблены в партнера.

— Да, это одно из главных условий.

— За пределы сцены ваша любовь к партнеру когда-нибудь выходила?

— Я, честно сказать, очень влюбчива. Однако по-настоящему, глубоко любила… Нет, не скажу, сколько и кого. Не следует свое личное, интимное, выносить на страницы массовой газеты.

— Тогда поговорим о насущном. Политикой интересуетесь?

— Как все люди в нашей стране. Мне не безразлично, кто нами руководит и как.

— Сами участвовали или, может быть, собираетесь участвовать в предвыборной избирательной кампании?

— Никогда! Со стороны смотрю, пытаюсь анализировать, но не более того.

— Но многие артисты „ходят в депутатах“, зарабатывая, вероятно, и деньги, и очки в копилку своей популярности.

— И пожалуйста, я за них очень рада. Особенно за тех, кому симпатизирую. Например, когда депутатом стал Олег Басилашвили, я очень этому радовалась. Он молодец, пробивной и оратор хороший.

— Такое слово, как „быт“, вас не пугает?

— Я люблю готовить, стирать, убирать квартиру. Делаю это с удовольствием, когда есть свободное время. Беда в том, что времени очень мало. Хотя почему — беда? К счастью! Если я занята, значит, кому-то нужна. Искусство мое нужно...

Безрукова Людмила соб. корр. “Труда”

Разместил(а) Ell , по материалам www.trud.ru