Лев Толстой как зеркало русской шизофрении

02.02.2012

Наконец, и до телезрителей России добрался фильм «Последнее воскресение», прогремевший во всем мире.

Это экранизация  бестселлера Джея Парни The  last station, почему-то переименованная в российском прокате в «Последнее воскресение». Фильм уже давно известен на Западе, был номинирован на «Оскара» (роли Хелен Миррен и Кристофера Палмера), получил премии «Золотой глобус» (они же) и приз Римского кинофестиваля. И вот наконец дошел до страны, которой, собственно говоря, и принадлежит эта история.

Пару лет назад представлять картину в Москву приезжал лично американский режиссер Майкл  Хоффман, а также композитор Сергей Евтушенко, живущий в Санкт-Петербурге, и  Андрей Кончаловский, чей фонд занимается продвижением фильма у нас. Выяснилась шокирующая подробность: даже американские режиссеры сталкиваются с тотальным безденежьем и вынуждены перекраивать сценарии под меняющиеся финансовые реалии…

— Конечно, я мечтал снимать фильм в России, в частности в Ясной Поляне, — говорит  Хоффман. — И даже приезжал к вам и обо всем договорился с директором музея-усадьбы, потомком Льва Николаевича Владимиром Толстым… Но продюсеры не утвердили мне смету. Пришлось Россию снимать в Германии, в Саксонии-Анхальт… К сожалению.

Сказалось ли негативно неучастие России в этом проекте? 

— Ну, если сильно придираться, показанные в картине «российские» леса неправдоподобны:  наши леса  — непроходимы, с  буреломами, — говорит Кончаловский. —  Немецкие же леса больше похожи на ухоженные, прибранные  парки. Такие и представлены в фильме. Кроме того, октябрь-ноябрь, месяцы, в которые разворачиваются основные события фильма, —  это довольно холодное для России время года: уже появляется первый снег. Съемки же велись в мае —  в этот период Германия особенно цветет и пахнет, и совсем не хочется умирать… Но все это для меня неважно. Важна та деликатность, любовь и уважение, с которыми режиссер Майкл Хоффман отнесся  к нашей истории, важно само его желание снять картину об одном из величайших людей —  первом, кто не испугался разговаривать с властью так, что власть считалась с ним.

Итак, о чем же фильм? Речь в «Последнем воскресении» — о заключительном, самом драматическом периоде жизни Льва Толстого. Его окружают толпы верных последователей и учеников. Он провозглашен чуть ли не Иисусом, «по крайней мере пророком», как говорит один из героев. Сам же писатель мучается от того, что проповедуемые им принципы не сочетаются с его собственной жизнью — сытой, барской, обывательской. И он отваживается на последний и самый важный в своей жизни бунт…

А вокруг Толстого —  большая семья, все заботы о которой на плечах жены Софьи Андреевны. О, сколько всего она вынесла в жизни! Одну только «Войну и мир» собственноручно переписывала шесть раз! А еще надо было рожать-кормить-выхаживать 13 детей (выжили восемь), сносить измены мужа, вести огромное хозяйство… И вот теперь, вместо благодарности, муж отводит ей второстепенные роли, не обсуждает с ней ничего: ни издательские дела, ни литературные замыслы…

— Когда-то он зачитывал мне отрывки из «Войны и мира», а я говорила: «Нет, Наташа не может так отвечать —  это не по-женски», — горюет Софья Андреевна…

А теперь муж меняет в своем кабинете их семейное фото на портрет Владимира Черткова — помощника и упертого толстовца, а по мнению Софьи Андреевны — «интригана и предателя»…

Ситуация, которая царит в семье Толстого, напоминает  сюжет «Тартюфа»: Чертков пытается влиять на семейные дела  писателя, настраивает его против жены, подсылает в дом соглядатая — секретаря Валентина Булгакова и склоняет Льва Николаевича подписать завещание, задевающее интересы детей, но поддерживающее «интересы народа» (о литературном наследии)…

При всей взбалмошности эту преданную и любящую женщину жаль. На ее сторону переходит даже  секретарь Булгаков (актер Джеймс Макэвой), который решается на очень вялый, интеллигентский протест против Черткова…

Ну а что Толстой? Он раздражается и уходит из дому.

В том, как показан  этот исторический исход, мало биографической правды. Но эмоции, надрыв переданы впечатляюще. Толстой умирает на станции Астапово, а его верную Софью не пускают к мужу попрощаться. Чертков и дочь ТолстогоАлександра довольно грубо выпихивают бедную женщину и подпускают ее к смертному одру, только когда Толстой делает последний вздох…

Актер Кристофер Палмер сыграл роль великого русского писателя с достоинством и  внутренним трепетом, и все же Хелен  Миррен удалось в этой картине переиграть всех! Кстати, праправнучка Толстого Фекла, известная телеведущая, подтверждает: Софья Андреевна действительно отличалась большой эксцентричностью: вываливалась в окно, пытаясь подслушать, какие интриги плетутся за ее спиной, после ухода мужа пыталась утопиться в пруду и даже частенько бралась за револьвер. Все это показано в фильме.

Любопытно, что изначально на роли классика и его жены планировались совсем другие  лица — Энтони Хопкинс и Мерил Стрип. Заявка, что и говорить, интереснейшая: актеры — самые великие в своем поколении…

— Однако нам не удалось отрегулировать загруженные графики этих звезд в соответствии с нашим сложным расписаниям, — жалуется режиссер. —  Хотя и Стрип, и Хопкинс проявили к фильму огромный интерес и дали согласие на участие. Когда появились сложности, я честно рассказал обо всем Стрип, признался, что подумываю о Хеллен Мирен, и Мерил, добрая душа, ответила: «Делай, как судьба велит»… В результате получилось даже лучше, чем я ожидал: на съемочной площадке у Миррен и Палмера случилась такая химия! Она проскальзывала во всем — в том, как актеры смотрели друг на друга, в том, как разговаривали, смеялись… Я смотрел на них и думал: вот такая химия и была между Толстым и Софьей Андреевной.  Беспокоился только об одном: что на этом искрящем фоне отношения молодых героев — Булгакова и его невесты Маши — уже не будут выглядеть страстно…

— Фигура Софьи Андреевны для меня не менее дорога и значима, чем фигура Толстого, — признается  праправнук писателя, директор Музея-усадьбы «Ясная Поляна» Владимир Толстой. —  Может быть, у кого-то и сложится  мнение о неустойчивой психике моей прапрабабки, но картина совсем не о об этом. Фильм — о любви, о том, как  все мы по-разному понимаем это чувство. Я ездил на съемки в Германию. В один из эпизодов фильма даже попала моя дочь — так Майкл Хоффман решил передать преемственность поколений...  Мы много  говорили с режиссером о личности Толстого и крепко подружились семьями. Я ездил на многие премьерные мероприятия, связанные с фильмом, и все наши Толстые — итальянские, американские, французские, — которым удавалось посмотреть фильм, поддерживали меня во мнении: это  очень правдивая история. Да, Хелен Миррен совсем не похожа на Софью Андреевну. Да, моя прапрабабушка так и не получила шанса увидеться с умирающим мужем. Да, Булгаков не присутствовал при смерти Толстого — он был в то время в Москве, а сам Толстой, уйдя из Ясной Поляны, не сразу попал на станцию Астапово — его путь пролегал через Оптину пустынь, и это сыграло большую роль в его последних размышлениях. Да, помимо деятельной дочери Саши, показанной в фильме, и остальные дети Толстого принимали активное участие в жизни семьи, но все равно — по эмоциям и чувствам все передано правильно…

Любопытно, что сам режиссер определяет жанр своего фильма как трагикомедию. Почему?

— Я большой поклонник Чехова, — говорит Хоффман. — Мне показалось, что многое из того, что происходило в семье Толстого, напоминает события пьес Антона Павловича. А свои пьесы Чехов, как известно, частенько называл трагикомедиями.

И правда, даже своими нарядами — в основном светлыми, стильно украшенными то камеями, то сапфировыми сережками, то жемчугом, — Софья Андреевна напоминает сумасбродку Раневскую…

А еще очень русская в этом западном фильме музыка. Иначе и не могло быть: писал ее питерский композиторСергей Евтушенко.

— Написал  я  ее всю, едва прочитал сценарий, не видя ни одного кадра фильма, — говорит композитор. - Режиссеру это сильно не понравилось. Он настоял, чтобы я стал писать новую музыку — покадровую  Но в процессе съемок Майкл понял, что мой первоначальный порыв был настолько искренним, что ничего мощнее уже не получится.

— Сожалею, что музыка Сергея не попала в номинацию на «Оскар» — она того достойна, просто мои продюсеры не успели вовремя подсуетиться. «Оскар», знаете ли, это такая бюрократия, стольким людям надо успеть показать картину! — горюет Майкл и заключает:

Как там у Толстого: «Каждая семья несчастлива по-своему?» Наверное,  все мы, имеющие хоть какой-то жизненный опыт, сможем подписаться под этими словами. А значит, и под фильмом Хоффмана — очень  бережным, трогательным и деликатным…

Илона Егиазарова

Фото с презентации Юрия Самолыго и кадры из фильма

Разместил(а) ilka