Доктор Но

У каждой эпохи свои способы заработать. Сейчас, когда любой фильм с бюджетом свыше 100 млн долларов неумолимою волею продюсеров и благодаря современным маркетинговым технологиям просто обречен на коммерческий успех вне зависимости от того, боевик это, мультфильм или социальная драма, экономические нравы первых пятидесяти лет истории кино выглядят довольно-таки наивно.

Для искусства и для вечности снимались тогда великие ленты — в любом жанре и на любые темы; деньги же зарабатывались только на двух старых как мир вещах — любви и смехе. Самые кассовые фильмы вплоть до семидесятых годов — почти сплошь комедии и мелодрамы. А жанры, которые сейчас принято суммировать термином action, находились на дальней обочине кинопроцесса. Да, были и Хичкок, и Уэйн, были бесспорные шедевры. Но кассы шпионы и гангстеры не давали, хотя, разумеется, и в накладе своих создателей не оставляли.

Рыцарей плаща и кинжала спасла холодная война. Причем именно в тот момент, когда из острого, почти ощутимого противостояния двух сверхдержав она перешла вдруг в состояние вялотекущего заочного состязания. «Доктор Но», первый фильм об агенте с лицензией на убийство Джеймсе Бонде, появился на экранах в дни Карибского кризиса, когда, подержав пальчики на кнопочках и получив хорошую дозу геополитического адреналина, Россия и Америка решили еще некоторое время пожить на планете вместе. Кстати, предание гласит, что американские прокатчики отказывались выпускать фильм до окончательного успокоения на Кубе и в США зрители увидели «Доктора Но» через полгода после британцев. Так было положено начало первому настоящему киносериалу в истории — а заодно была разработана технология превращения шпионских боевиков в блокбастеры.

В первом фильме бондианы сходу были явлены почти все фишки и метки, столь любезные сердцу киномана. Здесь уже есть шеф британской разведки М и его увядающая секретарша мисс Манипенни и даже Оружейник (правда, его пока зовут не Кью, а майор Бутройд и играет эту роль еще не Десмонд Ллевелин), здесь Бонд получает свой вальтер и пьет водку-мартини. Есть в «Докторе Но» и кое-что еще, что характеризует агента 007 куда лучше, чем марки пистолета или шампанского, и что, кажется, было утеряно продюсерами бондианы уже в восьмидесятые годы. Спасает ли Бонд мир или падает в постель с очередной красавицей — он делает это с неподдельным изумлением от всего происходящего вокруг. Можно искать в этом зачаточный постмодернизм, а можно обратить особое внимание на предельную условность, даже карнавальность всего происходящего. Недаром первые серии бондианы сейчас смотрятся практически как комедии.

Тут важно заметить еще вот что. Романы Йэна Флеминга, написанные в пятидесятые годы, в атмосфере реальной вражды и жесткого информационного голода, вовсе не смешны. Напротив, им присуще своеобразное мрачное величие — известно, что Флеминг был алармист и полагал, что наверняка доживет до третьей мировой. С художественной точки зрения эти книги — калька с воениздатовских «остросюжетных повестей», которые теперь, благодаря издательству Ad Marginem, можно купить не только в букинистических магазинах. Эта серьезность кажется комической сейчас, а полвека назад это были произведения о реальном противостоянии добра и зла безо всяких ссылок на условность происходящих событий. В «Докторе Но» за главным злодеем стоит КНР, в книге, послужившей основой следующему фильму — «Из России с любовью», — вполне реальные советские спецслужбы во главе с вполне реальным министром. Бондиана же кинематографическая явила зрителю образ генерала Гоголя — едва ли не первого советского с человеческим лицом, верного слуги Отечества, но человека, в сущности, порядочного и не жестокого. И чем нелепее обстоятельства, при которых британская разведка начинает очередную операцию во имя дальнейшего существования человечества (а надо сказать, что с каждым фильмом — и это тоже закон бондианы — эти обстоятельства становились все более и более идиотскими), тем лучше для Бонда.

Мы вспомнили о «Докторе Но», разумеется, в связи с «Казино Рояль». Рецензировать этот последний фильм автор не собирается, но параллели между первым и двадцать первым «Бондом» слишком легко провести, чтобы мы прошли мимо. Во-первых, Дэниел Крейг отчаянно, до обморока похож на молодого Коннери. Во-вторых, в 2006 году продюсеры решили писать сагу агента 007 заново, словно и не было сорока пяти предыдущих лет. «Новый Бонд» только-только обзавелся пресловутой лицензией, еще не знает, смешивать ему или встряхивать, ездит — о ужас! — на «форде» и обходится без помощи Кью.

Алексей Королев, «Вещь»