Cэр Энтони Хопкинс: Я - бунтарь и анархист!

20.09.2009

Хотите знать, что в голове у Энтони Хопкинса? Посмотрите его картину Slipstream, название которой я бы с натяжкой перевел как «Поток сознания». Это и вправду поток сознания — причем вполне безумного и не поддающегося пересказу. Хопкинс, выступающий в этом фильме в качестве актера, режиссера, сценариста и композитора, несколько лет назад признавался мне в интервью: «Все думают, что я провожу жизнь в обнимку с книгами Шекспира, и это большая ошибка!» Что благородный сэр Энтони имел в виду, стало ясно только сейчас. Его режиссерская работа — абсолютная ахинея, в которой нет, однако, ни грамма бессильного и вялого стариковского безумия. Напротив, это брызжущий энергией заблуждения отвязный и раскованный бред молодого 69-летнего человека.

«Я хотел посмеяться над Голливудом»

— Я сочинил этот сценарий в качестве упражнения, чистого эксперимента. Это получилось как-то само собой, у меня даже не было намерения ставить по нему картину, — рассказывает сэр Энтони. — Но потом я отправил его почитать Стивену Спилбергу, тому он понравился, и он благословил меня на его постановку.

— Ни один из ваших поклонников не ожидает от вас ТАКОГО.

— Некоторые актеры принимают себя слишком всерьез. Я к таким не отношусь. Я анархист и бунтарь по своей сущности. Вот мне и захотелось посмеяться немножко над серьезностью работающих в Голливуде людей, над всей киноиндустрией. С Голливудом у меня связано много хороших воспоминаний. Я снимался там иногда в очень хороших картинах. Но для меня этот фильм — еще и метафора, хотя я и не люблю это ужасное слово, подходящее больше для киношкол. Это метафора жизни, в которой все запутано и нет никакого смысла. В моем фильме тоже нет смысла, нет никакого высокого «послания». И в то же время он для меня очень личный. Этот фильм — поток моего сознания. Но всерьез его воспринимать не надо. Я и сам стараюсь относиться к жизни именно так.

Хопкинс действительно не боится смеяться над самим собой. В одной из сцен его фильма продюсер в исполнении Джона Туртурро общается по телефону со знаменитым Дино Ди Лаурентисом, финансировавшим трилогию о Ганнибале Лектере, на предмет четвертой серии под названием «Голубой дракон». «Хопкинс участвует или нет? — тараторит Туртурро. — Он хочет больше денег? Пошли его на...!» В другом эпизоде продюсеры обсуждают «дурацкий» акцент Хопкинса: «Он, кажется, исландец?» — «Нет, валлиец».

Кстати, насчет продолжения приключений Ганнибала Лектера. Их не будет, по крайней мере в исполнении сэра Энтони. «По-моему, мы надоели друг другу», — говорит он, хотя своей экономической независимостью Хопкинс обязан именно людоеду: его гонорар за «Ганнибала» составил 15 миллионов долларов, за «Красного дракона» — 20 миллионов.

Чехов в Южном Уэльсе

— Многие считают, что ваша картина похожа на творения Дэвида Линча.

— Нет, я так не думаю! Я знаю Дэвида Линча, являюсь его поклонником. Но это мой личный поток сознания. Если уж говорить о влияниях, то скорее это Оливер Стоун, в картине которого «Никсон» я снимался. Но вообще-то это мой фильм, который я, в сущности, и снимал для собственного самовыражения.

— Вы давно хотели попробовать себя в режиссуре?

— Пару раз мне предлагали что-то поставить, но я не хотел брать на себя такую ответственность. 10 лет назад снял фильм «Август» по пьесе Чехова «Дядя Ваня». Но только потому, что Чехов — мой самый любимый писатель, а «Дядя Ваня» — любимейшая моя пьеса. Я настолько сроднился с его героями, что даже перенес действие к себе на родину, в Южный Уэльс… А этот сценарий поставить мог только я. Планов менять что-то в своей жизни у меня нет, хотя… Снимать независимый фильм и полностью его контролировать, не скрою, было очень приятно.

— Это какое-то тотальное самовыражение: даже музыка в фильме ваша.

— Да, я ведь давно балуюсь сочинительством. Сомневался, конечно. Ведь меня неизбежно обвинят в эгоцентризме. В конце концов я переступил через все страхи и сомнения. А когда перестаешь думать о том, что кто-то о тебе что-то скажет, чувствуешь огромную свободу.

— Вы ведь еще и художник!

— Писать картины меня вдохновила жена. Ей нравится, когда я чем-то занят. Никакого академического художественного образования у меня нет, но я уверен, что если решаешься на смелый поступок, мощные силы свыше обязательно приходят на помощь. Так говорил Гете, и я с ним полностью согласен. Рисую как хочу, и мои картины покупают! Значит, кому-то они нравятся. Я не анализирую, не раскладываю по полочкам. И меня не заботит, кто и что обо мне скажет.

«Система Станиславского опасна для здоровья!»

— Ваш фильм погружает зрителя в пучины безумия. Вы сами его не боитесь?

Сэр Энтони трясет головой, изображая помешанного:

— У меня были временные помешательства, пусть и незначительные. Несколько лет назад я потерял память на целых пять часов. Ничего более ужасного со мной не было в жизни! Я потерял представление о времени, прошлом и настоящем. Сидел неподвижно, не зная, где нахожусь. Такое случалось со мной несколько раз — от сильнейшей усталости. Мы долго снимали в Мексике, давление было ужасным, и режиссер фильма «Маска Зорро» заставлял меня раз за разом играть эпизод, в котором было очень много насилия. В результате весь мой организм воспротивился этому и наступил кризис. В 3 часа ночи я начал терять рассудок.

Вот почему я всегда считал, что система Станиславского очень опасна: нельзя чинить насилие над собственным телом. Пусть и ради искусства. Все, что связано с работой человеческого сознания, очень серьезно. Иногда я страдаю бессонницей, но не сумасшествием, к счастью. Хотя я и очень одержимый человек. Могу подскочить в 3 часа ночи и побежать к компьютеру искать в Интернете статьи по ирландской мифологии. Да, такое со мной случается.

27.08.2007

Разместил(а) Ell , по материалам www.kp.ru/