"Австралия"- рецензия "Афиши"

В 1939 году, на заре Второй мировой, английская аристократка Сара Эшли (Николь Кидман) отправляется в Северную Австралию, где ее супруг купил огромное ранчо, чтобы продавать армии мясо, — а сам, не исключено, волочится за юбками. Лорд Эшли, однако, встречает жену, лежа в гробу, — вероятный убийца в крокодиловых сапогах (Дэвид Уэнем) мерзко ухмыляется, а расистские власти пытаются обвинить пожилого аборигена, который поэтому не слезает со скалы, как отец Федор. Новоиспеченная землевладелица, будучи бездетной, фактически усыновляет активного местного малыша смешанных кровей (Брэндон Уолтерс), становится ковбоем и западает на брутального погонщика по имени Погонщик (Хью Джекман), который помогает ей разрушить монополию зловредного короля говядины (Брайан Браун).

Аккуратно накорябанная серийным синеманьяком «валентинка» тем временам в истории кино, когда деревья были большими, «Австралия» настолько противоречит общепринятым представлениям о приличиях, что смотреть ее — все два с половиной часа — ничуть не скучно; смешно, страшно, стыдно, но не скучно. Таких фильмов больше не делают — факт, но таких фильмов никогда и не делали. «Австралия» почти целиком снята на натуре и при этом умудряется выглядеть так, словно почти целиком снята в павильоне. Понятно, на что режиссер ориентировался в первую очередь, но никакой «Техниколор» не давал таких безумных красок, и никакие рисованные задники не выглядели так искусственно, как эти реальные пейзажи. Никакой Гейбл со всей своей гипертрофированной мужественностью не мог прийти на бал с таким выражением лица (и в таком костюме), с каким это проделывает Хью Джекман.

Сценарий, который подписан четырьмя людьми, включая самого Лурманна, по структуре более всего напоминает коллективное письмо из Простоквашино. Буквально видно, как по ходу меняется почерк, а вслед за ним ракурсы, манера монтажа, манера игры — все.

Кто-то из четверки хотел написать комедию — и первые двадцать минут на экране творится черт знает что: Джекман дерется с помощью Николиных бюстгальтеров и почесывает промежность, Николь ведет себя как все братья Маркс разом, на заднем плане убивают кенгуру, усатый мужчина по имени Иван разливает присутствующим ром. Недлинное вступление в целом кажется телевизионным скетчем на тему одновременно «Африканской королевы», «Крокодила Данди», «Индианы Джонса» и «Человека с бульвара Капуцинов».

Потом за пишущую машинку садится ответственный за вестерн — и следующий час неспешно тянется то ли «Красная река» (где Кидман — за Монтгомери Клифта), то ли «Далеко-далеко» (с заменой Тома Круза на понятно кого): герои упоенно перегоняют из точки А в точку В огромное стадо коров, причем Джекман сам отчаянно похож на качественную говядину.

Дальше — видимо, просыпается как раз Лурманн — блиц-криг на территорию Скарлетт О’Хары и Ретта Батлера с монументальными поцелуями на фоне сногсшибательных закатов (парадоксально, но именно этот фрагмент фильма максимально приближается к пародии). И наконец, полчаса, более-менее точно позаимствованные из «Перл-Харбора»: мухами налетает японская авиация и убивает всех, кроме хороших.

Финал письма, кажется, сочиняли вместе — там торопливо выведено «Всех благ». Старый шаман, в одиночку отдувающийся за все местное население, величаво уходит к горизонту, повернувшись к камере голой жопой. Последняя символизирует сразу и непокоренный дух аборигенов, и красоту первозданной природы, и истинную любовь, которой, как и отдельным постановщикам, не ведом стыд.

Станислав Зельвенский