Алексей Пиманов: «Я впервые живу не над пропастью»

Все привыкли к его серьезному и даже мрачноватому образу: как же ведущий программы «Человек и закон» просто не может быть иным! Он стал заложником имиджа,  хотя на самом деле человек он веселый и  разносторонний. Любит музыку, играет в футбол и хоккей, часами может говорить о кино. Недавно он снял  мелодраму «Мужчина в моей голове», которая с высокими рейтингами прошла  на Первом канале. Знакомьтесь – совсем другой Алексей Пиманов — настоящий.

«Мужики меня не поймут, но…»

— Алексей, не рискуете ли вы репутацией, участвуя в более легких жанрах, нежели «Человек и закон»?

— У меня, как у героини «Служебного романа»,  такая  безупречная репутация, что меня  уже давно пора скомпрометировать… В идеале профессиональная деятельность должна вмещать и то, и то, и то….

— И все-таки, что же с вами происходит? То в «Ледниковом периоде» танцевали, теперь вот мелодраму сняли? На какие еще эксперименты готовы, а главное ради чего?

— Просто время пришло. Моя карьера складывалась таким образом, что не давала возможности заняться еще чем-то. Хотя с  юности для меня существовали два мира – мир футбола и мир музыки. Когда попал на телевидение – начал снимать музыкальные клипы как режиссер, ставить музыкальные шоу … Я делал клипы Ольге Кормухиной, да кому только не делал! Снимал рекламные ролики. За что-то сейчас стыдно. Заказчик же  был идиот, а мне надо было кормить семью. Это были 90-е, тогда все занимались всем. Мне повезло, что с конца 80-х, совсем  еще не оперившись,  я стал как режиссер, оператор и автор делать фильмы для  двух  западных компаний. Зарабатывал неплохие деньги, а на Гостелерадио числился, там я карьеру не делал – она сама росла. Очень быстро прошел путь от старшего редактора, оператора, спецкора, режиссера  до директора студии – за каких-то  5 лет. У меня была креативная башка, я все время что-то придумывал.

И тут в моей жизни возник  «Человек и закон» — совершенно случайно. В 1995 году, когда начались преобразования на ОРТ, людей, делающих эту программу, просто выкинули на улицу. Там была  по-человечески сложная ситуация – и я просто не мог этих людей подвести. Мне пришлось взять деньги в кредит – и платить им зарплату, хотя они в компании моей даже не числились. Проект умирал вместе со своими зрителями. Как умерла  «Кинопанорама», как умер « Клуб кинопутешественников»  – вместе с Сенкевичем.
Надо было  резко менять программу, выводить ее на принципиально новый уровень, превращать в программу влияния. Возник вопрос – кого посадить в кадр. Я упирался очень долго, потому что был увлечен режиссурой. Но в итоге  сел  перед камерой и… стал заложником имиджа. Программа  получилась яркая настолько, что… все решили, что со мной  ни на какие темы, кроме криминальных и общественно-политических, невозможно разговаривать. Приходили журналисты и спрашивали только про «Ч. и З.». А между тем я продолжал  грезить кино.  И не просто грезить! Я к нему готовился! С 1994 года.

Я приставал к великим режиссерам, чтобы они меня брали на съемки, изучал процесс изнутри, ходил в МХТ на мастер-классы, читал «по теме» все, что возможно, 2 года занимался актерским мастерством — чтобы потом разговаривать с актерами  на одном языке. Любое кино, выходящее в мировой прокат, анализировал  покадрово. Если появлялась новая технология – я  тут же разбирал, как это сделано. Я понимал, что многое не использую  в своем творчестве никогда – но знать это было необходимо. Я и  до сих пор учусь! И если вижу что-то  новое – начинаю мучить всех расспросами, как это сделано?
А так как у меня есть возможность постоянной практики – мы ведь  в компании за пятнадцать лет создали почти 1000 документальных фильмов, – многие знания можно было опробовать. И тут же проверять, анализировать: это зритель посмотрел, а это – нет. Почему? Так накапливался опыт…

  — …Который и проявился во всей красе в  фильме «Мужчина в моей голове».

— Я от этого фильма такой кайф словил! Потому что  родилось все давно –  у меня внутри. Я знал, что делаю, знал, какие будут актеры, как должны играть… Ольгу Погодину (на фото) почти год подспудно готовил к этой истории. Этот проект для меня важный, потому что там я настоящий.

— Говорят, вы на 70 процентов переписали сценарий фильма.

— У меня есть  замечательные сценаристки, которые  принесли некую историю. Там все было по-другому – и начало, и финал – абсолютная комедия положений. Героиня – хозяйка турфирмы, которая,  катаясь на лыжах, получает травму и начинает слышать Голос. И  муж-сволочь, который ей изменил и который в довершение всего   хочет разорить ее турфирму, а «мужчина в ее голове» помогает спастись.

Когда я представил, как это будет снято, сразу понял: получится  очередная  офисная история — про  спасенный бизнес… Кого это тронет? Я решил, что должна быть мелодрама. Поэтому переместил героиню  в книжный магазин. Я долго мучил сценаристок, они сделали интересные диалоги, написали 7 вариантов сценария,  но потом у них образовалась еще какая-то параллельная работа, они уже не успевали по срокам…Пришлось сесть мне и… выстроить так, как хочу, всю историю, добавить некоторые персонажи. И зазвучала тема женского одиночества и  мужского предательства.

Я понимаю, что многие мужики меня не поддержат, но тема мужа (Андрея Чернышова — на фото) мне показалась чрезвычайно важной. По первому сценарию он  был   просто гулена и циник. А по окончательному  он оказался человеком, который ошибся. Он сделал нечто, что делают все, не осознавая, что это «нечто»  может разрушить всю его жизнь. И еще мне хотелось, чтобы женщина по всем законам драматургии до последнего выбирала между мужем и мужчиной, который у нее в голове.

— В основу легли какие-то ситуации из пережитого вами, личного?

— Если каких-то вещей не пережил сам – кино не  сделаешь.

— Вы себя с мужем идентифицировали?

— (Смеется.)  Намек понял…Нет. Но ситуация-то достаточно известная, и со многими моими друзьями происходила. Я видел людей, которые, гоняясь за журавлем в небе, теряли главное. Кстати, Андрей Чернышов  вначале тоже не совсем понял суть характера своего персонажа, он первое время сопротивлялся, ему казалось, что его герой, теряющий любимую, но все еще борющийся за нее, – может показаться слабаком. Я ему объяснил, что в этом его сила. Он собирался играть «настоящего мужчину», никак не мог выйти из кокона мачо, но я его поломал.

— Иметь мужчину в голове – полезно для женщины?

— Не помешало бы. Ясно же, что женщина больше живет эмоциями, а мужчина – больше умом.

В этой картине, наверное, герои немного приглажены, слишком хорошие, в жизни  все не так. Но и по жанру-то  это сказка. Можно, конечно, и «Груз -200» сделать, но я настолько наелся чернухи, что захотелось чистоты и сказки.

О мистике, Марке Нопфлере и костюмах Бриони

— Ваш герой все время слушает Марка Нопфлера. Почему?

— О, эта музыка — мой личный талисман. В 90-е  мы с женой Валей попали в горы  Северной Осетии. В долину, где, согласно некоторым легендам,  сходится время и пространство. Говорят даже о дубле знаменитой Шамбалы. Совершенно мистическое место! Там течет речка двухметровая – слева – снег, справа – трава и желтые цветы. Обычный человек там выдерживает  не больше 15 минут – дальше физически начинает чувствовать себя плохо. Я снял там кадры  — лучшие в своей жизни – как оператор. И когда  ехал оттуда – все размышлял, на какую музыку можно сделать сюжет, как передать энергетику долины. И тут  водитель поставил композицию  «Братья по оружию» Dire Straits. Я понял – вот оно.
С тех пор повелось: если я что-то затеваю, а рядом вдруг звучит Dire Straits — все будет хорошо.

— Как складываются отношения с Ольгой Погодиной, ведь она не только актриса в ваших проектах, но теперь уже и сопродюсер?

— Я понимаю, почему ее занесло в продюсерство.  Актерская профессия – жуткая, зависимая, это невыносимо —  ждать ролей. Потом сниматься, подчиняясь воле режиссера-самодура.
Я, например, на кастинге «Мужчины в моей голове» ни одного человека не ставил перед камерой – просто беседовал с актерами. Я должен вначале просто почувствовать человека. Потом, во время «застольного» периода, мы проговариваем все нюансы роли, вплоть до того, что продумываем  детство, школу героя, что у него висит дома на стенках, как он халат носит… Ты долго готовишь актера – и знаешь, как он себя поведет на площадке.
Сейчас так с актерами никто почти не работает. Кричат только: «Добавь! Усиль! Не верю!..»

 С другой стороны, уровень актерского мастерства тоже вызывает вопросы.
Сколько театральных актеров у меня уже  снималось. Приходят на площадку, и  90 процентам профессионалов приходится объяснять азбучные истины: ты на крупном плане – мне посыл зрителю в 13-й ряд не нужен.

— Вы сами в кадре пользуетесь актерскими наработками?

— Бывает.  С телеэкрана обязательно должна энергетика идти. Иногда приходишь уставший, пустой и начинаешь себя заводить, выдавливать эмоцию. Чуть ли не по системе Станиславского – приди и сыграй в сотый раз – даже если у тебя живот болит. Потому что экран выдает все. Можно одеться как угодно. Я могу себе позволить  любой костюм от Бриони – с платочком – и что? Фишка в том, что если человека на черном фоне будут смотреть – его, значит, вообще в принципе будут смотреть. Сколько красивых девочек в кадре – и что? Нули – без нутра.

«За сильную женщину бороться не буду»

— Вернемся к теме вашего кино. Когда-то ваша супруга Валентина Пиманова (на фото) призналась мне в интервью: «Я – стопроцентная женщина». А могли бы вы дать определение «стопроцентному» мужчине?

— Мужчина не имеет права предавать. Друзей, страну, профессию. Он может быть очень сложным, он может быть в разных профессиях, он может падать и вставать и вести себя в принципе как угодно. Но есть глобальные вещи: может он  тебя сдать или нет. Таких, кто не сдаст, мало.

— Можно я сутрирую вопрос?  Когда мужчина изменяет на стороне, а потом говорит своей женщине: «Это всего лишь секс, она ничего для меня не значит» — это предательство?

— Есть и женщины, которые  так говорят… Конечно, это предательство. Честнее рвать отношения…
А эта расхожая фраза – всего лишь попытка психики защититься. Мы сейчас можем уйти в философию, в понятие греха. Но если упростить, то  провинившийся, понимает, что совершил грех, и ищет оправданий – прежде всего для себя.
Я много общаюсь с партнерами по творчеству, бизнесу, вынужден изучать людей, мне важно – сдаст он  или не сдаст. Я только лет пять назад стал понимать, кто сдаст – а кто нет. Причем я могу с человеком продолжать общаться, и понимаю – что когда-нибудь сдаст. Просто повода пока  у человека нет.

— Так и в мизантропа легко превратиться?

— Ну не превратился же.

— А что такое «стопроцентная женщина»?

— Стопроцентно слабая. Она может заниматься каким угодно бизнесом, но в отношениях с мужчиной она должна быть слаба. Сильная женщина мне не интересна. За нее не хочется бороться. Потому что она тащит все на себе, принимает решения, служит зонтиком… Когда женщина начинает бороться с окружающей грязью – она в итоге меняется сама. Это неправильно. По крайней мере своих я пытаюсь от этого оградить.
И еще: мне неприятны женщины-калькуляторы, которые просчитывают мужчину – причем не только с меркантильной точки зрения…

  — Как вы относитесь к красивым дурам?

— Как к красивым дурам. Я вышел из такого возраста, когда можно ими увлекаться.

— Ну а как с пословицей: седина в бороду…

— Да нет…

— Какие-то загадки женские для вас остались?

— Женская интуиция. Мы все-таки другим полушарием думаем. А женщина иной раз скажет что-то неосознанно – а потом оказывается – в самую точку!

— А что в женщинах  бесит?

— Умение из мухи сделать слона. Я всегда привожу такой пример: ты идешь по тоннелю,  в конце  – свет. Ты понимаешь, что к нему надо дойти. И идешь по дорожке. Перед тобой может крыса выбежать, еще что-то произойти – ты можешь остановиться, но потом продолжаешь путь. А в этот момент туда же с тобой идет женщина. Но она идет не по дорожке,  а по… стенкам. И успевает при этом сделать кучу лишний движений, с эмоциями, разговорами, накручиванием… Иногда, действительно не хватает рационального в голове. Но может, в этом есть и прелесть? Мы же не можем быть абсолютно одинаковыми…
Впрочем, если быть предельно честным: настоящие мужчины перевелись. Я смотрю на поколение  дочки Дашки – страшно становится. Так планку себе опустили парни, не могут принять решения, отвечать за себя — не то что за кого-то еще…

«Береги мыло смолоду»

— Вы ведь служили в армии? Как считаете, это необходимый опыт для мужчины?

Я попал туда  с третьего курса института. В мире начались «звездные войны»,  с нашего института сняли бронь и решили сформировать «интеллектуальный» призыв. В армию загремели те, кому было и 26, и 27… Мне был  21 год. Вроде состоялся уже в жизни – учеба, работа, семья – у меня уже сын от первого брака был… А тут 19-летний пацан – но «дед» — пытается  тебя поломать…

Я хорошо понимаю теперь чувства министра или олигарха, которые вдруг попадают в тюрьму. Он просыпается утром – свет в глаза – и кто-то говорит: «Подъем!». Это такой уровень психологического падения!  Его я и пережил в армии! Просыпался и не понимал: что здесь делаю, почему это происходит со мной,  что за люди  вокруг, почему они меня душат, давят и требуют, чтобы я был скотиной? Почему? Я что плохого сделал?  Уровень человеческого достоинства свелся тогда до вопроса: выжить – не выжить? дать себя ударить или нет?  Ты начинаешь жить как животное. И когда ты эту точку проходишь – ситуация начинает разжиматься, и на втором году жизни появляются друзья, ты привыкаешь, играешь в футбол… А потом ты приходишь домой – и это тоже испытание…
 
— А вы где служили?

  — На Байконуре. Площадка, обнесенная колючей проволокой,  и 56 человек, которые  друг на друга постоянно смотрят. Командировки и увольнительные — раз в месяц. Да и приезжаешь в столицу Байконура – город Ленинск, а там одна улица — и везде патрули – и куда пойти?

 Мы были самые образованные. И нас попытались сразу сломать. «Деды» гуляли ночь напролет, а младшие к утру убирали все следы раздрая, стирали их форму …Нас  тоже попытались припахать для этих целей – мы отказались. Нас  так отметелили! Утром стоим на построении – все с фингалами, а офицеры ноль реакции! И мы поняли, что крышка захлопнулось, все, надо самим решать вопрос жизни и смерти. Я был заводилой среди новобранцев. И мне сказали: не станете подчиняться – убьем, закопаем в степи, а скажем, что дезертир – убежал. С тех пор я научился спать, не отключая мозга – контролируя все звуки, особенно шорох приближающихся шагов… В конце концов старшие нас зауважали. За упорство.

Наша часть отличалась чистотой, на  площадке все было стерильно. Но  самим поддерживать гигиену было трудно. Вода в колонке хоть и холодная, но пить ее нельзя, тут же гепатит, или дизентерию подцепишь.  Можно было мыться, а пили только зеленый чай. Раз в неделю  кто-то ездил в командировку в Ленинск. Солдаты получали 7 рублей 80 копеек. А кусок хорошего мыла – как сейчас помню, «Консул» называлось — стоил 1,30. И если ты его не купишь – тебе выдадут хозяйственное, а от него плюс плохой воды быстро портилась кожа. Поэтому каждый солдат дорожил этим мылом как невероятной ценностью. И когда это мыло исчезало – была настоящая трагедия! У стариков была манера – открывать тумбочки новобранцев и забирать это мыло.
И вот я уже «дед», сержант, я тогда качался – еле форма сходилась на мышцах… Идет построение, я  радостный и довольный – хожу и рассказываю правила поведения младшему призыву. «Этого не делать, того не делать!» В общем, распалился, как Табаков перед труппой — сам себе нравлюсь! «И главное, — говорю, —  в чужие тумбочки не лазать и полы «Консулом» не мыть…» В общем, накачал их, а сам ушел смотреть футбол. Рота легла спать, а наряд начал уборку казармы.  Через 15 минут прихожу с проверкой. Сидит молодой солдат и натирает «Консулом» щетку для мытья полов. «Откуда?» — хриплю я. « А, из тумбочки какой-то взял». Меня аж переклинило, он буквально летал по бытовке – ребята еле меня остановили…

«Угрожать стали меньше»

— Давайте поговорим все-таки о программе «Человек и закон». Сейчас, когда вы так увлечены кино, нет мысли завершить этот проект?

— Я делаю программу — ужас какой! — уже 12 лет. Да, параллельно у меня снимаются сериалы, делается кино, решаются вопросы телекомпании… Но каждый вторник – я не выездной – это студийный день: мы  пишем «Ч. и З.». Возможно, в какой-то момент из-за увлеченности другими проектами у меня стал сбиваться фокус, и это отразилось на качестве проекта…  И тогда меня позвал к себе  Константин Эрнст  и сказал: «Ты, конечно, кино занимайся – для удовольствия, но «Ч. и З.» – дело твоей жизни».
Я понимаю, что программа сложилась – все на месте. Если я уйду, то что? Программу начнет «разносить». Будет другой ведущий – будет  другое все: тексты, посыл, энергетика… Это авторская передача.

— Но она ведь вам  доставляет массу проблем?

— А что делать?

— Ну а ради чего?

— Точно не ради денег. Деньги я в другом месте зарабатываю – как продюсер, режиссер. «Человек и закон» иногда помогает мне решать какие-то проблемы, а иногда… мешает.
Иногда со мной боятся разговаривать.

— У вас есть охрана?

— Нет.

— Но ведь угрозы постоянно выслушиваете?

— Чем дальше — тем меньше. Когда мы только появились – многие не понимали, что это и кто. И угрожали. А как только мы встали на ноги – подумали о создании собственной системы безопасности. И теперь, если надо, – мы нажмем на кнопочку, – и система заработает.

.

 «Футбол люблю, но странною любовью»

— Зрители до сих пор обсуждают выпуск  «Ч. и З.», посвященный  нашей футбольной сборной и «методах» ее подготовки к ответственным матчам. От фанатов  футбола сильно досталось?

— На тему футбола или надо разговаривать серьезно, или не разговаривать вообще. Поднятую нами тему переврали. Я всем предлагаю взять наш сюжет и посмотреть еще раз. Там шла речь о том, как команда готовилась к ответственному матчу,  о том, что люди накануне могли себе позволить пойти в ресторан. Не важно, до каких пор они там сидели, не важно, пили или нет. Формально они находились на сборах. Но жили при этом  почему-то в гостинице «Мариотт», смогли почему-то накануне матча перейти через дорогу и пойти в ресторан играть в «Мафию». В мире  футбола существуют законы. Есть великие команды – сборные и клубные, – которые накануне матчей собираются на базах и режимят. Тут важно все – час не поспал, не сходил на массаж, не провел восстанавливающую тренировку, не  выпил  определенные соки, не съел  определенную еду,  – ты матч не отыграешь. Это знает каждый профессиональный тренер. Мы говорили о системе подготовки национальной сборной. Почему у них нет базы? Она стоит всего 7 млн долларов, не такие уж  для нашей страны большие деньги – давайте построим.

Я сам футбольный фанат и к нашим футболистам замечательно отношусь, я пытался донести мысль, что после чемпионата Европы не следует уходить в эйфорию, а подниматься на другой уровень – по тренировкам, организации. Мы пытались объяснить, что если сейчас не привести в порядок головы этих замечательных, но зазвездившихся игроков, которые молоды и, понятно, не могут жить одними тренировками – будет плохо. Нужно было просто завернуть гайки. Я отвечаю за каждое сказанное в программе слово и  рад, что тот выпуск показал, насколько влиятельна наша программа. Но нас не поняли -  дискуссию превратили в базар. Я  в такой манере разговаривать не буду. Я готов говорить  с профессионалами, как обустроить футбольное хозяйство, если мое мнение кому-то интересно (что даже странно).
Сейчас мы внимательно следим за тем кто, что говорит в спортивном мире. Мы замолчали – перед отборочным циклом: сейчас важно понять, кто станет тренером, будут ли извлечены уроки, изменится ли ситуация — и посмотрим…

— А если бы наши футболисты  в итоге попали бы на чемпионат мира – кого-то задел бы ваш сюжет?

— Наверное, нет: победителей не судят. Я понимаю, что наши футболисты пережили эту катастрофу болезненно и наверняка сваливают все на стечение обстоятельств, но в спорте высших достижений мелочей не бывает…

Я общаюсь с великими хоккеистами  и хорошо помню знаменитую и поучительную историю, когда в 2002-м все  русские звезды  НХЛ собрались в Питере на домашний чемпионат мира. И произошло позорище, когда наши не вышли никуда, когда эти суперзвезды проиграли всем кому только можно, включая Латвию. Потому что ночи проводили в клубах – давно не виделись друг с другом, решили пообщаться… Если бы они выиграли – никого бы не заинтересовало, как они тренируются. Пьют-не пьют, гуляют ли до рассвета. Если им позволяет здоровье, система – пусть. Но если ты проигрываешь — и вся страна в шоке, и свою карьеру губишь – ну делай какие-то выводы.

Талисман дает сбой

— Вы так увлечены спортом — сами в хоккей-футбол играете. Почему сейчас не на Олимпиаде?

— У меня до недавнего времени было свойство – приносить  всем удачу. Меня  даже  друзья специально вывозили на юг, когда ехали отдыхать –  чтобы я обеспечил им  хорошую  погоду… Хотя бы на два дня — погода наладится – и улетай! Я был такой талисманчик.  Если надо было, чтобы  наша сборная по футболу выиграла – меня брали на стадион, хотя сам я не любил туда ходить – толпа, кордоны милиции… Как правило, в 99 процентах все заканчивалось хорошо. И вот  наступает туринская Олимпиада, нас с друзьями больше всего, естественно, интересовал хоккейный турнир. Наши хоккеисты в четвертьфинале выигрывают у канадцев. И друзья мне говорят: ты просто обязан ехать в Турин – обеспечить победу  нашим в  полуфинале и финале. Я срочно расчистил график, взял билет, забронировал гостиницу. Приехал. В Русском доме мне выдали красивую  черную куртку  фирмы «Боско».  Мне друзья сообщают: у России уже 8 медалей, сейчас  Ира Слуцкая должна выиграть 9-ю, а хоккеисты – принесут нам 10-ю, и по  общекомандному зачету  мы выходим  на первое место.

Одну медаль мы проиграли. Мне бы тогда напрячься, но… На следующий день – хоккей. Полуфинал — Россия — Финляндия. Я надеваю куртку – Россия проигрывает 0:4. Мне бы напрячься и не надевать больше эту куртку. Но перед матчем за третье место я снова в ней сижу и болею – и наша сборная проигрывает чехам 0:4. Я эту куртку привез потом из Турина как память — и положил на антресоль.

А через 1,5 месяца у меня начинались съемки фильма «Три дня в Одессе». Я все рассчитал – в мае  в Одессе уже должно было быть тепло. Поэтому запланировал много эпизодов на море. Надел злополучную черную куртку и уехал в Одессу. Так вот: это была самая холодная весна за последние 40 лет, в море было 11 градусов. Нас заливало волной, каскадеры все время падали куда-то не туда, актеров приходилось купать в море – и они мерзли. ….
И вот  сидим  мы в Ильичевске как-то  ночью – дикий шторм, мы хоть и в порту – за молом – но даже там волна бьет так, что снимать невозможно. Дорогущая техника простаивает, а дождь так и сыпет. И мы сидим в гримвагоне,  разговариваем с группой, и я начинаю рассказывать про Турин, при этом не осознавая, что сижу как раз в злополучной куртке. Когда я закончил рассказ – повисла пауза, съемочная группа тяжелым взглядом смотрит на меня и хором говорит: «Снимай — будем топить куртку». Я говорю: «Топить нельзя – еще корабль утонет – давайте сожжем». Когда мы уже собрались ее сжигать, взмолился мой одесский водитель, говорит: «Отдай мне – все-таки олимпийский сувенир». Я отдал.

Я с того времени «Боско» не ношу — пусть на меня Куснирович не обижается. Наша  спортивная форма действительно очень красивая и популярная во всем мире, в Турине очереди за ней выстраивались, но я в ней больше не хожу…

«Над обрывом, по-над пропастью…»

— Недавно вы отпраздновали день рождения.  Какие-то итоги подбивали?

— Эти 20 лет прошли как-то … неожиданно.
Меня до сих пор в телекомпании редко кто называет по имени-отчеству. Я не требую, чтобы секретарша заносила мне  чай на полусогнутых – это просто смешно. Авторитет зарабатывается совсем по-иному. За этот год вышел сериал «Охота на Берию», где я режиссер; с нуля сделан «Мужчина в моей голове; сделан сериал «Цыганки» — это кино я буквально родил на монтажном столе, поменял  на проекте трех режиссеров, потому что не был доволен работой… Получилось доброе светлое кино, хотя речь в нем о периоде с 1947 по 1958 годы. Сериал хорошо сейчас прошел на Украине, ждем показа в России. За «Галину» получили недавно «Золотого орла». В Общественную палату я вошел, что даже не планировалось… При этом я никуда не ходил, ничего не выпрашивал…. Есть «Человек и закон», большая теле- и кинокомпания. Хороший был год.  Впервые в жизни у меня пропало ощущение, что я вишу на краю пропасти, пальцы судорожно за что-то цепляются,  а кто-то стоит рядом и  бьет по  ним молотком...

Беседовала Илона Егиазарова