Антон Макарский: "Моя жизнь начнется после сорока пяти"

26.11.2010

— Антон, сегодня вам исполняется 35 лет. По вашим ощущениям, это еще юность или уже зрелость?

— Нет, это еще очень мало. Я всегда говорил, что моя жизнь, особенно актерская, начнется после сорока пяти. Сейчас идет процесс накопления опыта. В течение последних восьми лет я работаю практически без выходных.

— Ну а когда вам было двадцать, вы наверняка как-то представляли себя тридцатипятилетним. Совпали это представления с реальностью?

— Я вообще в своей жизни никогда не думал о том, что будет позже. Знал, что есть некий рубеж — 40-45 лет, — после которого буду чувствовать себя великолепно, а все остальное — это подготовка к этой моей настоящей жизни. Но скажу честно, чем старше становлюсь, тем лучше себя чувствую. Мне 35, и я бы никогда в жизни не согласился поменяться на любой возраст младше моего. Старше быть тоже пока не хочу. Зачем торопить события? К этому надо основательно подготовиться.

— У вас летом было много премьер, вы не сходили с телеэкрана, а теперь наступило затишье. С чем это связано?

— Этот всплеск был спровоцирован тем, что почему-то одновременно вышли все фильмы, которые снимались в течение четырех лет. Сейчас я не стал работать меньше: график тот же, вчера с женой прилетели из Петрозаводска, сегодня улетаем в Тольятти. Очень много работаем c нашим «Живым концертом» (концертная программа Виктории и Антона Макарских. – Ю. Ш.). График гастролей расписан до конца марта. Поэтому затишье нам только снится.

— У вас была мечта творчески расти вместе с вашей женой Викторией. Сейчас вы вместе с ней выходите на сцену. Можно говорить о том, что мечта сбылась?

— Да нет. Мечта — вещь такая, что когда она сбывается, наступает грусть. Как только минимальные цели достигаются, планка сразу переставляется - и появляется новая высота, к которой нужно тянуться. Мы выходим на сцену вдвоем, но теперь у меня следующий этап мечты. Я хочу, чтобы Вика сделала свой сольный концерт, а я приходил бы на него как ведущий и как зритель, потому что она как певица достойна больших сольников.

— Находясь вместе 24 часа в сутки, не устаете друг от друга?

— Это необходимость в нашем случае. Есть пары, которые не могут работать вместе и видеть друга по 24 часа в сутки, а для нас такая ситуация неприемлема. Мы не можем друг без друга. У нас зависимость, психологическая, духовная, поэтому мы сами все выстраиваем так, чтобы постоянно быть вместе. Сейчас у меня начинается большой кинопроект, и самый большой его минус в том, что мы с Викой должны будем разлучаться. Это одна из причин, почему я хочу сделать ей сольный концерт, чтобы она меньше думала о нашей разлуке. Она никогда не приезжает на киносъемки, даже если рядом. И появляется острая нехватка друг друга. У меня сейчас такое ощущение, что я ухожу в дальнее плавание.

— А я как раз концерт сольный не хочу делать потому, что не хочу расставаться с Антоном надолго,  — присоединяется к разговору Виктория. — Куда бы мы ни приехали, нам везде говорят, что ничего подобного в их городе еще не показывали, но все это только потому, что мы вместе.

— Вы говорите, что хотите сделать Вике концерт. То есть вы еще и продюсер?

— Даже не знаю… По всем документам я продюсер, но занимается всем Вика. При этом Вика трусиха. Она женщина – во всех смыслах слова. Я вытянул ее на сцену, и пока она рядом со мной, — не боится. Теперь следующий этап — отойти на шажочек подальше.  Это примерно как учить плавать: сначала на песочке, потом рукой поддерживать, потом просто плыть рядышком. Сейчас у нас такой период, когда мне надо сделать шаг в сторону, чтобы она начала грести сама. Знаю, после этого ее будет трудно остановить.

— Вы как-то признались, что одна из ваших самых любимых ролей — роль популярного, но неинтересного певца Павла Заславского в фильме «Охота на гения». Именно в ней вы видите отображение современного шоу-бизнеса. А себя вы ощущаете частью этого шоу-бизнеса?

— Абсолютно нет. Я иду параллельной дорогой и очень мало соприкасаюсь с шоу-бизнесом. Слава богу, мне не приходится наступать на горло собственной совести и идти на компромиссы. Какие-то уступки делаются, мы живем в обществе и так или иначе должны с чем-то и кем-то считаться, но сталкиваться с кардинально ломающими человека вещами, без которых не обходится шоу-бизнес, нам не приходилось. У нас своя дорога, мы со всеми в хороших отношениях. Не могу сказать, что у нас много хороших друзей, но приятелей из этого мира достаточно.

— Вы еще признавались, что не любите пиаровских проектов в шоу-бизнесе, а коллег, которые придумывают себе скандалы, осуждаете?

— Ни в коем случаи. Вообще никого нельзя осуждать. У каждого свой путь, и каждый в результате получит по заслугам. Если я считаю, что кто-то неправильно поступил, то не осуждаю человека, а жалею, потому что ему и сейчас нехорошо, а дальше будет еще хуже. Поэтому только жалость и молитва.

— Вы довольны ролями, которые вам предлагают в кино, или хочется чего-то более глубокого и трагического?

— Пока мне грех жаловаться, потому что предложения разные и их много. И глубокие, и легкие. Абсолютно разные жанры, абсолютные разные роли, абсолютно разные характеры. Для того чтобы набираться опыта, условия у меня идеальные. А уже после сорока пяти я буду более избирателен в своих ролях. Пока же я редко отказываюсь от того, что мне предлагают, потому что все сейчас идет мне на пользу, даже не очень качественные проекты.

— Вы часто снимаетесь в исторических фильмах и смотритесь в таких ролях органично. Складывается впечатление, что прошлое вам интереснее современности.

— Не могу так сказать. Просто мне предлагают такие роли, и они мне нравятся, но нравятся не больше и не меньше, чем фильмы о современности. Я умею получать радость от работы в любой эпохе. Исторические гораздо интереснее по гриму, быту. Это такая игра в игре. Здесь больше поле для фантазии, а в современных фильмах здорово копаться в герое и находить качества, которые больше не присущи современным людям… В общем, я всегда стараюсь, чтобы мои персонажи существовали в обостренных обстоятельствах.

— Отработав после Щукинского училища несколько месяцев в театре «У Никитских ворот», вы приняли решение уйти в армию. Было разочарование в профессии?

— Было разочарование в репертуарном театре, потому что в профессии разочароваться невозможно. На конец 90-х годов ситуация с театром была плачевная, а я максималист, и в Щукинском училище меня учили этому же максимализму, учили, что театру нужно служить. Придя в него и проработав несколько месяцев, посмотрев на то, что там происходит, я понял, что через несколько месяцев работы стану ремесленником, а не актером, поэтому решил круто изменить свою жизнь и ушел в армию. Но я благодарен Марку Григорьевичу Розовскому, который взял меня в театр  «У Никитских ворот». Это была мечта любого выпускника – получить главные роли, и, наверное, такое отношение режиссера к молодому актеру – большая редкость. Но тем не менее мне хватило сил совершить такой нестандартный поступок и уйти в армию.

— Сейчас отношение к театру изменилось?

— Я люблю его, но, к сожалению, не нахожу достойных спектаклей. Я бы не смог работать в команде не единомышленников. Мне часто поступают предложения играть в антрепризах, и я с огромной болью сердца отказываюсь от них, потому что иногда они интересные. Но, повторю, театру надо служить. Надо ставить его на первое место, а я этого пока не могу себе позволить. Все, что я не реализую на театральной площадке, стараюсь сублимировать в наши «Живые концерты»: там я читаю стихи, у нас много интерактива, импровизации.

— Вы часто рассказываете о строительстве вашего дома. Как оно продвигается?

— Строим. Уже три года строим. И еще столько же осталось. Но это будет настоящий дом. Я хочу, чтобы в нем жили несколько поколений, и мы запланировали как минимум четыре детские комнаты. Дом будет живой. Семья будет большая, как и должно быть.

— То есть вы планируете выполнить установку – посадить дерево, построить дом и родить сына?

— Я хочу это сделать. И стремлюсь к этому. Но посмотрим, насколько получится.

— Ну и последний вопрос. В фильме «В ожидании чуда» у вас была роль Фея, а в жизни вам приходилось творить чудеса?

— Чудеса повсюду. Я специально  не ищу их, а они меня повсюду окружают. Я лечу в Самару, потом в Тольятти, где буду давать концерты, на которые придет очень много самых разных людей. В день своего тридцатипятилетия буду стоять на сцене, радовать зрителей и радоваться сам. Это ли не чудо для меня — пензенского парня, который в юности вообще думал о том, что жизнь закончена и остается идти служить в горячие точки, чтобы скорее убили? У всех ведь бывают такие периоды в жизни. Я эти периоды стараюсь не забывать «для полной степени понимания сравнения», как говорил мой персонаж Лаврик в фильме «Правосудие волков».

Юлия Шершакова

Разместил(а) krinitsa